Милая

Глава 16

Луговые цветы и амбра

Денис с трудом дождался вечера: малярная кисть валилась из рук от волнения, так что Никита и помогающий им Данила вскоре начали подтрунивать. Впрочем, от их тройного усердия цвет стен заиграл еще ярче. Песочные оттенки плавно перетекали в более насыщенные земляные тона, которые у самого пола казались почти черными. Магическая эмульсия освещала пространство, но Денис все же намеревался со временем провести электричество, подозревая, что волшебство — ограниченный ресурс в таких условиях. Мебель он уже заказал у столяра из ближайшей деревни, а все оставшееся в городской квартире казалось холодным, безликим и чуждым в этом лесу. «Хотя призракам, вероятно, это бы понравилось» — усмехнулся Денис про себя.

Но разве сейчас дело было в призраках?

Он давно не был юнцом и умел прислушиваться к импульсам тела и колебаниям души, оценивать собственные гормональные изменения наравне с погодой за окном. И все, что происходило с ним сейчас, не оставляло простора для сомнений. Это напоминало первые юношеские увлечения, но в то же время было иным, более крепким, пикантным и долговечным. Прошлое было сравнимо с легкой эссенцией из луговых цветов, нынешнее — с эликсиром из амбры, ванили, меда, который так шел к белоснежному наряду леса.

И лишь немного горчил от одной мысли: что если Милана придет только из-за упомянутого важного дела? Вдруг Денис сам надумал невесть что, а любовные ароматы были лишь фантомом, бестолково витающим в приюте нежити? Это беспокоило его куда больше, чем потенциальный отказ Любомира, хотя Денис надеялся, что леший поймет его как мужчина и позволит своей жрице отдохнуть.

Однако вместо Любомира к Денису неожиданно явилась его супруга, тащившая в руках тяжелый печной утюг.

— Давай-ка, парень, тащи сюда свою лучшую рубаху! — весело сказала Лесана. — Будем тебя приводить в порядок перед вечорками.

— Перед чем, сударыня?

— Ну как же? Ты ведь с нашей Милой не просто так идешь, а присматриваться друг к другу! И то правильно, не надо в сердечных делах торопиться. Вот с прежней своей девкой ты уже поспешил, да поди, еще расхлебывать придется! Посему береги Милу, не давай никому в обиду: она и так уже настрадалась.

— Значит, Хозяин леса дал нам разрешение?

— Дал он его, мо́лодец, дал! Поначалу-то не хотел, он мужик строгий, мнительный, но потом передумал, — улыбнулась лешачиха. Денис понял, кто даровал им с Милой этот вечер, под чью ответственность суровый лешак отпускал их в большой и опасный город. И благодарно склонился перед Лесаной, которая лишь подмигнула и щелкнула пальцами по утюгу.

— А как Тамара сейчас себя ведет? — решился спросить Денис.

— Да сидит в горнице как сычиха! От дежурств, правда, не отлынивает, что есть то есть, — пояснила словоохотливая Хозяйка леса. — Но меня больше всего тревожит, что наш Еська, похоже, на нее запал! Он так-то с людскими девицами не особо гуляет, а поди ж ты…

— А что тут тревожного? Тамара молодая красивая ведьма, он демон в расцвете лет — вроде бы это естественно, — пожал плечами Денис.

— Ты не путай привязку на одно только тело и на магический дар! Он как пламя, которое может облагодетельствовать демона, а может и очень больно опалить, — вздохнула Лесана. — Хотя наши парни такое легче переживают, чем вы! Надеюсь, что и Есь погуляет да успокоится.

Она расстелила на досках любимую рубашку Дениса из черной ткани с матовым блеском. Утюг весело заскользил по ней, его подошва даже подсвечивалась янтарно-розовым огоньком, как раскаленный уголек. Однако рубашка ничуть не пострадала — напротив, ее блеск лишь усилился от горячего чугуна.

Тем временем Денис побрился лезвием, которое подарил ему Глеб, освежил лицо ледяной водой. Когда он надел рубашку, Лесана оглядела его со всех сторон и восхищенно хлопнула в ладоши.

— Вот уж мо́лодец так мо́лодец! — промолвила она. — И не сравнить с тем, какой ты сюда прибыл! Нет, ты по-всякому парень справный, спору нет, но тогда у тебя были глаза больного старика, а сейчас горят, как у зверя во время гона. Есть все же на свете чары, которые отогреют и самую застылую душу!

— Вы о чарах Миланы, сударыня?

— О том, что у тебя внутри, Денис! Ты помог ее брату, хотя мог не тратить силы, ты принял на себя чужую боль и темноту, хотя и своей внутри предостаточно скопилось. Никакие чары, никакой приворот не заставят это сделать, милок! К тому же, ты не простой мужик, а действительно сильный колдун. Если даже не будешь жрецом — сможешь стать целителем, у тебя прекрасные задатки. А уж вместе с Милой-то вы горы свернете! Не надо вам соперничать, мальчик мой, не надо, — ласково сказала лешачиха, коснувшись его лба.

Денис не успел ответить — вскоре послышались шаги Миланы на крыльце. Когда же она переступила порог, он замер, прижав руки к груди и почувствовав отрезвляющий горький запах талой воды.

Жрица была в своей будничной куртке со швами наружу, но под ней виднелось платье из мягкой переливчатой ткани темно-зеленого цвета. На груди мерцал кулон из хризолита, подходящий к ее лукавым кошачьим глазам. Но главным, разумеется, была не одежда, а задор, который Денис видел в ее лице и улавливал через запах. Никаких духо́в, никакого дезодоранта: только чистое женское тело и горячая взволнованная аура, которая тянулась к нему, как звериная ипостась.

Похоже, об этом и толковала прозорливая лешачиха, когда смотрела в его собственные глаза. Но и чары тоже были! Они струились легкой дымкой от кожи и волос Миланы, сплетаясь в подвижный и текучий ажурный рисунок. Тот был похож на раскинувшиеся за ее спиной тонкие узорные крылья, как у бабочки или стрекозы. И невольно Денису вспомнилась давным-давно прочитанная сказка о юной пастушке, которая попросила у лесных эльфов, чтобы ее волосы вечно цвели. Те подарили ей цветы, но сделали их невидимыми для других людей, кроме одного — того единственного, с кем она сможет обручиться.

— Привет, Милана. Ты прекрасно выглядишь, — тихо промолвил он. И она улыбнулась, без всякого кокетства и ложного стыда за свою женственность.

— Здравствуй, Денис, хоть мы и виделись не так давно, — ответила Милана и сама протянула ему руку. — Надевай скорее тулуп: снаружи холодно, а нас уже поджидают.

Денис удивился, но последовал за ней, поклонившись напоследок Лесане. Жрица сделала так же, а сам Любомир не явился провожать молодых людей, прислав вместо себя Глеба. По пути к пристани Милана пояснила, что это был знак особого доверия, как к ним, так и к своему наследнику.