Милая

Глава 14

Бабушкин пирог и свечи

Минуло несколько недель, за это время Никита выписался из больницы, а стены в старом доме окончательно окрепли. Магия лесных духов помогла ускорить процесс, но Денис сам покрывал стены укрепляющей эмульсией и красил в древесный цвет. Мазки вроде бы ложились хаотично, но присмотревшись, Милана заметила образованный ими красивый переливчатый узор. Потолок после побелки будто стал выше, а пол, проложенный песком и щебнем вперемешку со слизью от кожи жаб-оборотней, стелился под ногами ровно и надежно.

С тех пор, как Никита поселился в доме сестры, у нее было меньше свободного времени, но она каждый день навещала Дениса, чтобы разделить завтрак или ужин. Из проверки это превратилось в необходимость — Денис забывал о ночи, которая все еще пугала холодом, отсутствием людских голосов и шагов, злостью изголодавшейся чащи и запахом нежити. Зачем это было нужно Милане, он пока не мог судить.

Впрочем, Денис отметил, что она перестала носить бесформенные шерстяные кофты, которые были связаны на совесть, но лишены всякого кокетства. Теперь Милана надевала более изящные туники, тоже утепленные, но с украшениями из серебристых или цветных нитей. Волосы она по-прежнему заплетала в косы, однако они так блестели в потустороннем сиянии, что Денису то и дело хотелось к ним прикоснуться.

И так они сидели у камина или во дворе, если не было снегопада, ели бутерброды с ветчиной, огурцы из кадушки, замаринованные дедом Стеней, пирожки с повидлом. Грызли яблоки, на морозе казавшиеся удивительно сладкими. Иногда Милана приносила кастрюлю с вареной картошкой, не успевшей остыть, квашеную капусту и жареные грибы, а однажды запекла рыбу, которую подарили ей водяницы.

— Если хочешь, я могу приготовить что-нибудь по рецепту твоей бабушки, — сказала она шутливо как-то вечером.

— А ты не замечала, что по одному и тому же рецепту все хозяйки готовят по-разному? — задумчиво сказал Денис. — Я сейчас вспомнил, какой пирог она однажды испекла на мой день рождения — сверху слой творога с шоколадной крошкой, а под ним начинка из меда и малинового варенья. Она назвала его «Следы на снегу». Темный шоколад, ровная белая поверхность и лесной медово-ягодный оттенок, а главное — пропорции! Такого я точно больше нигде не пробовал, даже похожего!

Денис прикрыл глаза, пытаясь припомнить эти вкусы и ароматы, в которых смешивалась маслянистая густота творога, землистый дух шоколада, терпкая малиновая сладость и теплый приглушенный запах меда, напоминающий древесную кору на солнце. Они раскрывались в закоулках сознания поочередно, как сосуды с экстрактами, с которых кто-то срывал пробки.

— Как только я раньше не попытался смешать эти запахи? — удивленно проговорил он. — Видимо, кто-то мне внушил, что они слишком «детские»…

— Будто это что-то плохое! — отозвалась Милана. — А я думаю, что большинство душевных и психосоматических проблем возникают от нежелания сохранить в себе хоть немного детского. Вот духи — они всегда чуть-чуть дети, даже когда им переваливает за тысячу, и это совсем не мешает быть мудрыми.

— Увы, я привык считать, что работаю для взрослых, а детям хватит и заводского мыла без отдушек, — развел руками Денис. — Пожалуй, этим стоит заняться после того, как разберемся с домом! Но сначала я попробую смешать новые духи и назвать их именно так — «Следы на снегу». Это будет моя запоздалая память о бабушке.

— Ты здорово придумал! — улыбнулась Милана. — Кстати… А что если мы заключим пари? Помнишь, я предлагала тебе помериться силами честно? Мне кажется, это самый подходящий вариант!

— Слушай, я за строительством успел об этом забыть, — растерянно признался Денис. — Да и не заключал никогда пари с девушками, если честно! Что ты задумала?

— Я испеку такой пирог, ты смешаешь духи, а потом мы предложим их людям и богам. Даже если у меня не получится как у твоей бабушки, мы посмотрим, чей дар они примут. А если отвергнут и то, и другое, — значит, мы оба претендуем на чужое место.

— Пожалуй, это интересно, — сказал Денис и протянул ей руку. — Я готов, Милана, но только чур без жульничества, в смысле без одуряющей магии всякого рода! На богов она все равно не подействует, а люди пусть судят справедливо.

Милана одобрительно кивнула и стала собираться домой, а Денис еще некоторое время безмолвно глядел на огонь. Он до сих пор не сказал ей о тайном способе оживления дома, да и никого в это не посвящал, чтобы не спугнуть наметившиеся колебания в ауре.

Лесовики дали ему пчелиного воска для заделывания щелей в окнах, и Денис стал лепить маленькие свечи из остатков. Фитиль и емкости для благовоний сохранились среди его вещей из города. Каждую ночь он растапливал немного воска в ковшике и вместо эфирных масел добавлял совсем другие ингредиенты. Цедру мандариновой кожуры, найденной в первый день, остатки петрушки и укропа в подсолнечном масле, свежую яблочную мякоть и даже перемолотые рыбьи кости. Слепив свечки и дав воску застыть, Денис укреплял их в ящике с песком. Зажигая свечу, он проговаривал энергетическое заклинание, которому когда-то научил его старый жрец. Этим навыком Баруздин-старший продолжал иногда пользоваться и дорожить даже во время службы Маре.

Пламя разгоралось не так, как на обычной свече. Оно медленно зарождалось на кончике нити крохотной искрой то голубоватого, то серого, то золотисто-кремового цвета. И первые флюиды, мощные, оглушающие, расплывались по комнате, как первая нота духов. Через полчаса свеча уже горела долгим и ровным пламенем, заполняя пространство то травяной свежестью, то сырым и мшистым запахом грибов, то сладкой остротой мандарина, то солоноватыми морскими нотками. Испарения держались несколько часов, складываясь в удивительные картины, еще более четкие и красочные, чем в ночь после явления Агафьи. А базовая нота проявлялась, когда огонек уже тлел и угасал. Ароматы расходились по песку, как по фильтру, избавляясь от всего лишнего, и сохранялись до утра.

Старая домовиха за это время больше не показывалась, и понемногу запахи примирили Дениса со страхами зимней ночи. Но однажды, когда он намеревался приступить к обряду, в дом наведалась Тамара. Прежде они виделись в лесу только мельком, и она говорила, что семейство леших загружает ее на дежурствах. Денис был даже рад, что она пристроена, но сейчас его насторожил блуждающий огонек в глазах ведьмы.