Милая

И что там лукавить: напряжение, которое вновь начало сгущаться у нее внутри. Только теперь оно разливалось волной тепла по всему телу, щипало язык вместе с пряной начинкой и заставляло неметь пальцы, которые были так близки от его руки.

— Можешь сказать, чем сейчас от меня пахнет? — почему-то тихо спросила она.

— Ты же сама знаешь, что пиццей, — серьезно произнес Денис. — А что до остального… Не повторяй сейчас ошибку брата, если не хочешь, чтобы она превратилась в ваше родовое проклятие. Ты еще слишком мало со мной знакома.

Молодая женщина растерянно умолкла. Родовое проклятие? И вправду, разве она хотела пойти по стопам отца, которого подловили на таинственную улыбку и банку варенья в подарок? Или матери, которая после его смерти вышла за первого, кто трепал ее по затылку за приготовленный ужин? Нет, ни в коем случае!

Но разве она знала наверняка, что здесь будет иначе?

Тем временем Денис поднялся на ноги, подошел к вместительному ящику, который привез с собой из города и бережно установил в углу комнаты. Когда он поднял крышку, магическое сияние окрасилось легким розовато-алым оттенком. Он достал маленький флакон, наполненный жидкостью цвета кипрея, с легким цветочным запахом, в котором не хотелось искать никаких других ноток.

— Думаю, это именно то, что тебе сейчас нужно! Поставь эту настойку в своей комнате перед сном и накрой тонкой марлей, — сказал Денис. — Запах поможет уснуть и вообще разгрузит голову: к утру ты в этом убедишься. А со временем флюиды помогут раскрыть твои тайные энергетические ресурсы. Это специальная настойка для ведьм, о которой я лишний раз не распространяюсь.

— Специальная, говоришь? — повторила Милана и осторожно взяла флакон. — Спасибо, Денис. И… извини, если я как-то странно себя повела: у меня был очень трудный день и хотелось хоть немного отвлечься.

— Все в порядке, Милана! Надеюсь, это тебе поможет, — заверил Денис. Они попрощались вежливо, но смято, не решившись больше соприкоснуться руками. Он проводил ее по двору, занесенному легким пушистым снегом, она обернулась лишь раз, видя его темный силуэт на фоне зимы и блекло-серого дома.

А на стекле, которое Милана сжимала в ладони, выступил матовый налет. Тепло, оставшееся от руки Дениса, соприкоснулось с ее аурой, как бабочка с цветком, невидимые рецепторы уловили вкус его эмоций, испили их словно каплю нектара. Этот вкус им нравился, оставалось лишь договориться с рассудком.