Милая

Глава 2

Кора дуба и гвоздика

Женщина приблизилась, и Денис разглядел пряди русых волос под меховым капюшоном и светло-зеленые глаза, пристально изучавшие пришельцев. На вид ей, как и ему, было чуть за тридцать, но в уголках губ уже прорезались ранние складки.

Невольно он склонил голову и тихо поприветствовал ее, а Тамара, успевшая взять себя в руки, спросила без предисловий:

— Ну а вы кто такая?

— Меня зовут Милана, я жрица этого леса, — произнесла женщина. — Я пришла к Древобогу, и пока он не заснет, вы не сможете пересечь лес. Сейчас мы с лесными духами проведем обряд, а вы пока стойте тихо и не мешайте.

«Жрица⁈ Ого, так это место уже занято! — пронеслось у Дениса в голове. — Почему же старая бестия Агафья об этом умолчала? Тогда вопрос в том, бросят ли нас на съедение прямо сейчас или позже! Если только ее не удастся как-нибудь уболтать — женщина все-таки, должна иметь слабое место! Может, ребенка одна растит или содержит старых родителей…»

Тем временем Милана окинула их с Тамарой быстрым взглядом и велела подниматься вслед за ней. Лесовики шли позади, и младший то и дело приплясывал и напевал какие-то диковатые песенки.

Не без труда молодые люди вскарабкались по склону и оказались прямо перед чудовищным ликом Древобога. Он был сплетен из толстых ветвей и сучьев, как и мощная шея, переходящая в плечи. Те походили на широкие пни с разветвленными корнями, судорожно вырывающимися из земли. И точно как в видении Дениса, с них были содраны большие куски коры вместе с мякотью, а раны кровоточили подобно человеческой плоти. Каждый рывок корней сопровождался утробным воем и стоном, доносящимся из разверзшейся между ветвей пасти.

— Что с ним происходит? — тихо спросил Денис у Миланы.

— Древобог — живое существо, вы бы тоже не обрадовались, если бы вас кто-то стал бесцеремонно будить, — бесстрастно ответила жрица. — Подойдите поближе к нему, ребята, а ты, Данилка, прекрати кривляться.

Последние слова относились к лесовикам, в частности — к младшему, который сразу напустил на себя серьезный вид. Глеб и Есь поднесли к губам глиняные свистульки, которые были подвязаны к их поясам, а Данилка стал звенеть деревянной трещоткой с бубенчиками.

Милана ступила вперед, устремив взгляд в лицо бога, но Денис не чувствовал в ее ауре страха и даже священного трепета — только сострадание и будничную заботу, словно она стояла перед каким-нибудь больным крестьянином, а не разгневанной сущностью высшего порядка.

И когда она запела на древнеславянском наречии, его вдруг стало обволакивать чувство небывалого спокойствия. Нечто похожее Денис испытывал только в детстве, когда по вечерам, на даче, бабушка наливала в таз горячую воду и заставляла его мыть ноги после дневной беготни по траве. Поначалу мальчик недовольно кривился, но вскоре тепло так приятно разливалось по телу, что все мышцы расслаблялись, тревоги и обиды уходили, а сон приносил светлые и мирные образы.

Как же это было давно!..

Юность осталась в памяти смутным пятном, а в последние годы Денис будто жил под анестезией, и даже любимая работа утратила аромат. Для парфюмера это был нонсенс, но все обстояло именно так. Денис ориентировался в запахах лишь какой-то рассудочной, натренированной частью сознания, в то время как чувственное восприятие их волшебного мира, из-за которого он выбрал эту профессию, спало мертвым сном.

Но сейчас нос, которому опостылели масла пачули, сандала и мускуса, с упоением вдыхал запахи зарождающейся к весне листвы, спящих муравейников, лягушачьей икры, прошлогодних медовых сот. Даже хитиновых шкурок насекомых, которым было уже не суждено порхать и ползать грядущим летом. Ведь и такая мимолетная жизнь прошла не зря: все, что от них осталось, ушло в землю, рождающую и кормящую новые поколения.

И не только запахи овладели его сознанием: Денис наслаждался и пением Миланы, и звучанием свистулек, похожим на птичьи голоса, и даже звоном трещотки — будто ручеек весело перебегал по камням. Он почти забыл о цели поездки, о Тамаре, об ужасах и интригах, что нашептывала ему старая домовиха, у которой, однако, еще не выпали клыки и не затупились когти…

Вздрогнув от этой мысли, Денис осмотрелся. Тамара стояла рядом и прислушивалась к обряду с настороженностью, но без особого волнения.

— Что ты об этом думаешь? — шепнула она.

— Думаю, что голову на отсечение дам, если Древобог не уснет от такой колыбельной, — признался Денис.

— Да я не об этом! Как тебе эта новоявленная «жрица»?

— Пока не знаю, а что с ней не так?

— Она не прирожденная ведьма, — усмехнулась Тамара, — такое я за версту чую! Стало быть, мы быстро поставим ее на место, и никакие песенки не помогут.

— Ты бы поостереглась, — прошептал Денис, поморщившись, — эти черти все слышат! Да и вообще тут у каждого пня есть уши, почти в буквальном смысле.

— А что я такого сказала? Тем, кто обижается на правду, тем более нечего делать в колдовстве, — заявила девушка.

Денис отвернулся и успел увидеть засыпание Древобога. Прямо на их глазах жуткая конструкция превращалась в обычное раскидистое дерево, только очень большое, — целая семья могла спрятаться под ним в проливной дождь. Раны на ветвях зарастали, корневища уходили в землю, и вскоре лишь хруст снега под ногами тревожил слух путников.

— Нечего делать в колдовстве, говоришь? А что же ты, будучи прирожденной, не смогла его усыпить? — съязвил Денис. Впрочем, Тамара философски пожала плечами:

— Так я в лесные жрицы и не лезу! С божествами у меня свои методы, а уж если они меня сожрут — что же, значит, такая судьба…

Но тут к ним подошла Милана. Выглядела она так спокойно и деловито, будто всего лишь мыла посуду или пекла пирог. И в таком же тоне представила троих лесовиков, которые все еще недоверчиво косились на молодых людей.

— Это сыновья Любомира, здешнего Хозяина леса, — Глеб, Есений и Данила. Кроме того, они мои большие друзья и защитники, — сообщила Милана. — А как вас зовут и что вы так поздно делаете в нашем лесу?

— Меня — Денис, а ее Тамара. Мы приехали, чтобы отыскать ценности, которые якобы закопал в этом лесу мой наставник.

— Парень болтал, будто учился у могущественного колдуна, Мила! — вмешался Есений. — А эта девка — ни дать ни взять из цыганских ведьм: тех, что умеют золото-серебро находить и кровью не брезгуют. Взгляни, как глазищами-то зыркает!

Тамара фыркнула и провела пальцем вблизи губ, будто тронув их невидимой помадой. Но Милана ничего не ответила лесовику и пристально всмотрелась в Дениса.