Милая

— Это правда про наставника? — спросила она. — Как его звали?

— Всеволод Баруздин, — промолвил Денис. Он ожидал, что в лесу еще помнят это имя, но все же удивился, когда спокойное лицо Миланы вдруг по-детски болезненно скривилось. Переведя дыхание, она поспешно заговорила:

— Подойдите ближе, оба! Я должна вас проверить, прежде чем допущу к Хозяину леса.

— В каком смысле? — настороженно спросила Тамара.

— Мне надо знать, нет ли на вас проклятья. Проклятые души отдаются Хозяину в полное распоряжение, и будет лучше, если вы заранее узнаете об этом от меня.

— И что тогда? — оторопело сказал Денис.

— Он может отпустить вас, а может и навсегда оставить у себя, — пояснила жрица и велела обоим расстегнуть верхнюю одежду. Тамара больше не препиралась и делала все, что говорила Милана. Затем та перешла к Денису и прикоснулась к его груди через свитер, чтобы послушать сердце, посмотрела в глаза, уловила ритм дыхания, провела по лбу и щекам, покрывшимся испариной.

— Ну, что вы скажете? — не выдержал он, чувствуя, как аура растекается от ее руки, как прежде от пения. К ароматам мыла и пасты примешалась капелька застоявшегося одеколона «Гвоздика», который тоже напоминал Денису о бабушке — та лечила головную боль его запахом.

— Сейчас вы не прокляты, но я вижу на вашей душе тень, — покачала головой Милана, — и скорее всего это связано с наставником. Вы знаете, какому божеству он служил?

— Разумеется, — сказал Денис, тяжело сглотнув. — А почему вы спрашиваете? Вам известно что-то еще о Всеволоде Максимовиче?

Жрица не ответила — только посмотрела на него настороженно и холодно, затем позволила застегнуться. И тут Тамара решила напомнить о себе:

— А мне вы что скажете?

Милана перевела взгляд на девушку, затем еще раз дотронулась до ее плеча. Зеленые глаза жрицы странно потемнели, она опустила ресницы, проговорила шепотом какое-то заклинание. Когда она открыла глаза, они уже были светлыми и полными тревоги, будто после глубокого ночного кошмара. И Тамара невольно сделала шаг назад.

— А вот на вас есть проклятье. Я не вижу, кто мог его наложить: аура слишком размыта, но его сущность тесно связана с золотом и землей…

— Что⁈ — вскрикнула Тамара. Даже в полутьме Денис рассмотрел, как побледнело ее лицо, а в глазах показались кровяные прожилки. Она с силой закусила губу и двинулась к жрице.

— Что ты сказала? — прошипела девушка и взялась за отворот куртки Миланы, но та аккуратно высвободилась и отстранила ее руку.

— Не переходите границ снова, Тамара, — промолвила Милана. — По-моему, я выразилась достаточно ясно. Может быть, вы предпочли бы узнать об этом только во владениях Хозяина?

— Черт! Дэн, ну сделай же что-нибудь, — пробормотала Тамара, полоснув его взглядом. Первый раз она просила о чем-то мужчину, с которым спала, с которым пустилась в опасное путешествие, которого прежде уверенно вела за собой, — только он совсем не чувствовал удовлетворения.

— Тамара, постарайся успокоиться! — с усилием сказал Денис, взяв ее за плечи. — Проклятие не приговор: ты же слышала, что Хозяин не всегда забирает души! Я уверен, мы сможем с ним договориться, если ты будешь вести себя по-человечески…

— А разве сейчас она не так себя ведет, смертный? Разве все ее капризы и замашки не в вашем духе? — спросил до сих пор молчавший Глеб.

Старшие лесовики уже откровенно разглядывали Тамару, принюхиваясь к коктейлю из соли и миндаля, и даже Данила лукаво улыбался — ход мыслей братьев наверняка был ему так же понятен, как Денису.

Тамара растерянно застыла на месте, оказавшись прямиком между Глебом и Есением. Один смотрел на нее со снисходительной улыбкой, скорее насмешливой, чем похотливой. Другой же с видимым безразличием наблюдал за молодой ведьмой, и только алые огоньки в глазах и раздувшиеся ноздри выдавали, что он, пожалуй, взволнован почище брата. Видимо, парни, лишь недавно перешагнувшие порог отрочества, ведут себя одинаково что у людей, что у духов…

Гораздо больше Дениса удивило происходящее с Тамарой. Ее тело, прежде натянутое как струна, расслаблялось, и Денис вдруг почувствовал запах лопнувшей дольки мандарина, текущей сладким соком. Она откинула назад влажные от талого снега волосы, гневный румянец сошел со щек, в глазах появилась сонная поволока. Но затем морок схлынул, Тамара встряхнулась и протянула к Денису руку. В ее голосе снова зазвучала холодная сталь.

— Ты действительно им это позволишь? Будешь смотреть, как уводят твою женщину, и у тебя даже ничего не екнет в мужском самолюбии?

— Тамара, пока вас никто не собирается уводить от спутника, — вмешалась Милана. — Вы вместе отправитесь со мной в дом Любомира. И поверьте, там вам не причинят вреда, если вы сами будете осмотрительны.

— Тогда что со мной сделают?

— Этого я не знаю, могу лишь дать совет: расскажите Любомиру всю правду о ваших намерениях. Хозяин леса это любит, но последнее слово так или иначе останется за ним.

— Зачем только я поехала с тобой! — проговорила Тамара сквозь зубы, уже не глядя на Дениса, и пошла вслед за Миланой. Денис держался поодаль, а лесовики вновь замыкали шествие под бодрый аккомпанемент Данилкиной трещотки.

Дом Хозяина леса, к удивлению Дениса и Тамары, не был сплетен из ветвей и корневищ, его явно возвели люди. Но двухэтажное строение с башенкой давно стояло заброшенным — по крайней мере, для простых человеческих глаз. Потемневшая от времени черепица была покрыта изморозью и патиной с матовым блеском, цветные витражи в окнах потрескались, когда-то бордовые стены выцвели до красновато-серого оттенка. В то же время фасад украшала узорная резьба и наличники в виде звериных морд, по обе стороны рассохшегося деревянного крыльца возвышались идолы-стражи.

Однако за окнами светилось бледное магическое сияние, и блики от него расплывались на снегу и деревьях. Снежинки кружились в нем, и издалека их танец походил на россыпь звездной пыли. Денис учуял влажный запах грибницы у фундамента, хлебных крошек, которые клевали воробьи у крыльца, и даже выхлопных газов от машины, которая не так давно пронеслась мимо по шоссе. Все ароматы были здесь настолько сочными и концентрированными, словно сам воздух состоял из вязкой клейкой массы, удерживающей их нотки.

Да, любимое им искусство анфлеража несомненно изобрела сама природа…

— Дэн, ты здесь? — тихо сказала Тамара, толкнув его в бок. — Хватит уже принюхиваться, тоже нашел цветник! Давай думать, как мы теперь доберемся до клада.