Милая

Забот хватало и в настоящем времени — хорошо еще, что передачи для Никиты она могла поручить быстрым и сильным лесовикам. Но Милана собиралась навещать его хотя бы через день, а после выписки, разумеется, забрать к себе до полного восстановления. Юля была права в том, что она его сестра и никуда от этого не деться.

Проговорив это про себя, Милана поднялась и бережно поцеловала Никиту в щеку. Он не отстранился — уже хорошо, тем более что особых нежностей не любил еще лет с десяти. Затем они попрощались, Милана медленно вышла в коридор и вдохнула местный запах хлорки, который невольно ассоциировался с ее душевным состоянием. «Да что же это такое? — мысленно осеклась Милана. — Неужели заморочки Дениса заразны и я теперь тоже буду все эмоции переводить на язык запахов?»

Тут Милана с досадой хлопнула себя ладонью по лбу — ведь Денис наверняка ждал ее с едой! Конечно, если бы она застряла в городе, лесовики бы не бросили его, поделились хлебом и кашей, но ей не хотелось лишний раз их напрягать и нарушать данное обещание. Даже по столь уважительной причине…

Вернее — особенно по этой причине.

Но заезжать в гипермаркет уже не было сил, и Милана решила хотя бы купить пиццу в ближайшем кафе, попавшемся по дороге. Она припарковала машину и быстро пошла к ярко освещенной двери, которая все еще была украшена гирляндами из еловых лап. Но через пару шагов голова вдруг закружилась от сильного ветра, а во рту появился вкус сырой рыбы.

Это ощущение уже было знакомо жрице. Где-то рядом ее поджидала Купава, невеста Глеба и младшая внучка Белояра, верховодившая всеми местными пассажирскими и рыболовецкими судами. Рослая статная водяница с длинными голубовато-серыми волосами, убранными под парчовую повязку, стояла у набережной одного из новых каналов. Ее кожа также отливала синевой, а на висках, шее и плечах виднелись чешуйки, глянцевито блестевшие в свете фонарей.

— Приветствую тебя, Милана, — промолвила она, взглянув на жрицу испытующим взглядом ярко-лазурных глаз. Когда-то Глеб был всерьез увлечен новоиспеченной колдуньей и даже подкараулил ее в шалаше, обнаженной после водной инициации. Милана тогда свела все в шутку, а позже мягко, но решительно дала лесовику понять, что между ними не будет ничего, кроме совместной заботы о лесе. Но Купава все еще относилась к ней настороженно, считая, что дух, увидевший ведьму голой, уже наполовину с ней переспал.

— Здравствуй, Купава! Спасибо, что нашла меня, — отозвалась Милана. — Ты что-то хочешь рассказать?

— Старый домовой всю нечисть в городе поднял на уши! — усмехнулась водяница. — Нечасто нам приходится пасти таких простаков, как твой брат, наравне с вероятными колдунами! Но сделка есть сделка.

— Так у тебя есть сведения о той аварии? Ну не томи же!

— Сведения — это пышно сказано, Милана, но пожалуй, наши ребята его от смерти отвели! Впрочем, лучше посмотри сама, — с этими словами Купава развернула ее лицом к каналу и провела в воздухе ладонью, кристаллизуя из него магическое зеркало в прошлое.

Милана увидела, как воздух обратился в жидкие капли, а те стремительно заледенели, срослись и образовали гладкую прозрачную поверхность. В ней четко отражался дом Никиты на фоне тусклого дневного неба.

Вдруг он сам выскочил из иллюзорной парадной, на бегу застегивая куртку, влез в свою потрепанную «Ладу Гранту» и рванул вперед. Никто не распахнул дверь, не побежал за ним, дом равнодушно взирал на беглеца редкими освещенными окнами. И одно из них Милана узнала сразу — в нем лишь на миг мелькнул субтильный женский силуэт.

Тем временем машина понеслась по окраине к северу и вскоре выехала к набережной этого самого канала. Милана разглядела в зеркале опасный участок, где каменное ограждение было разобрано, и прореху закрывал только низкий ремонтный заборчик. И именно туда устремился автомобиль Никиты, когда его занесло на скользкой мостовой.

На миг набережная пропала, вместо нее Милана увидела перекошенное ужасом лицо брата, который инстинктивно пытался вырулить. Но времени физически не было, тут никто не мог бы спастись от падения на голый лед, и женщина даже заподозрила, что они с Никитой оба мертвы и встретились в ином измерении.

Потом лицо снова отдалилось, но Милана разглядела, как его окутывает полупрозрачная пелена, похожая на усеянную каплями паутину. Глаза Никиты помутнели и закрылись, голова опустилась на грудь, а пелена укрыла со всех сторон, как незримая подушка безопасности. Одновременно внезапный ураганный порыв резко отвел машину от набережной, она повернулась вокруг своей оси и воткнулась в фонарный столб. Но голова Никиты, надежно укрытая чарами, не коснулась лобового стекла.

— Последующее ты знаешь, — подытожила Купава, скрывая иллюзию. — А вот что стряслось за стенами дома, я тебе, увы, не скажу!

— Но определенно что-то стряслось, — вздохнула Милана. — Бедный Никитка, что же он успел пережить! Если бы я была рядом… Но по его лицу непохоже, что он собирался покончить с собой! Нет, он точно не хотел умирать…

— Трудно судить, Милана, — покачала головой водяная дева. — Он мог верить, что хочет умереть, а когда смерть показала ему свою заиндевевшую морду, решил пойти на попятную. Но если бы не мы, разумеется, ничего бы не вышло. И хоронила бы ты вскоре своего брата в закрытом гробу!

— Не надо, пожалуйста, — отозвалась Милана и закрыла лицо руками. Ее плечи дернулись в болезненном спазме, все тело похолодело. Наконец она опомнилась и взглянула на Купаву.

— Спасибо тебе огромное, как и всем твоим товарищам! У меня просто слов нет, как я теперь вам обязана…

— Сочтемся, когда время придет, — отмахнулась Купава, но пожала ее руку своими сизыми когтистыми пальцами. — У нас зарок оберегать жреца и тех, на кого он укажет, даже если от них мирозданию нет никакого толку. Но ты хотя бы благодаришь!

— Конечно, — проговорила Милана и тяжело сглотнула, — вы всегда делали для меня куда больше, чем обязаны… Но все-таки как ты думаешь, Купава, что могло довести его до такого состояния?

— Людских мыслей я не читаю, тем более издалека, но очень похоже, будто твой брат торопился что-то узнать. А уж потом решить — умереть ему или жить с этим знанием. Он не звонил тебе в эти часы?

— Нет, — подтвердила Милана, на всякий случай просмотрев память телефона.

— Значит, дело не терпело отлагательств. А что это было за дело — тебе придется разобраться самой. Я тебе не стану лезть в душу, — заявила Купава.