Милая

«Духи-хранители — потомки высших богов, хозяев мироздания, рожденные с каким-то изъяном. Предки сочли, что в Прави им не место, и сослали сюда, служить пастырями и стражами между людьми и потусторонним миром. Они сотканы из энергии огня, воды, ветра,

почвы

и всех живых тварей, и мало кто знает их истинный облик. Колдунам и посвященным они показываются похожими на людей, для зверей и птиц рядятся в шкуры или перья, а когда не хочется, чтобы кто-либо на них глазел, — и вовсе становятся незримыми. Они принимают то обличье, в котором нам, отпрыскам Яви, легче их видеть и не сходить с ума. Увидеть их настоящ

ий вид

— это особый дар и честь, которой способны похвастаться немногие. Не только потому, что наш хрупкий человеческий рассудок может не выдержать такой нагрузки. Им до сих пор больно от той ущербности, за которую высшие предки изгнали их из Прави — впрочем, где-то этот мир может зваться Юмалой, Асгардом, Олимпом, Дэвалокой, Такамагахарой. Эти различия важны только для нас, людей, а низшие демоны везде бесприютны, и помочь им может только наша вера и уважение. Чем сильнее мы от них отдалимся — тем глубже станет их злость и тем ближе конец света, от которого они, вероятно, уже нас не защитят»

Проговорив про себя эти слова, Денис задумался и почему-то решил, что непременно должен передать их Милане. Она, как опытная жрица, могла понять и объяснить те неувязки, которые сейчас ему виделись. Ведь если Агафья явилась ему в настоящем облике — почему это походило на угрозу, а вовсе не на оказанную честь?

И если она лгала про зачарованную еду, значило ли это, что семьи Любомира можно вовсе не опасаться? Ведь старая домовиха могла сгустить краски, но при этом искренне за него переживать. А мелкая ложь и поклеп у нечистых духов никогда особо не порицались, если помогали достичь какой-то цели.

Но еще отчаяннее скреблась внутри другая мысль: сможет ли он сохранять те свойства запахов, что открылись ему в эту ночь? Не только их красоту, чувственность, игру на воспоминаниях, впечатлениях и инстинктах, а целые вселенные, что за ними простираются? Да что там — тайны, которые кому-то могут очень пригодиться! Ведь так можно раскрыть и обстоятельства какого-нибудь преступления…

Мысль так ошарашила самого Дениса, что он, не помня себя, запустил руку в банку рыбных консервов и растер по ней бульон, затем снова жадно принюхался.

«Аромат все равно пропадет, — с горечью заключил он, — все органическое гниет, высыхает, выветривается, особенно в гиблом месте. И какой толк от моих знаний? Инструментов под рукой нет, расходных материалов тоже. Не смешивать же все это с моим собственным кожным салом! Хотя… вокруг лес, вода тоже совсем невдалеке, а значит, есть и животные!»

Он кое-как вытер руки салфеткой и улегся на свое неказистое ложе. Возбуждение понемногу уступало место усталости, веки уже смыкались, когда Денис подумал: «А я же совсем забыл просьбу Миланы насчет зубочистки! Вот ведь дал маху…»