Милая

Глава 10

Порох и малиновый отвар

Прошло два дня, за которые Тамара освоилась во владениях Любомира. Пока не случилось ничего пугающего, и ее одолевала только скука и недоумение. Молодые лесовики уходили на весь день — дежурить или помогать Денису, их родители тоже не баловали пленницу вниманием. Лишь колебания ауры, отзывающиеся то порывом ветра, то скрежетом по черепице, то горячим дуновением по коже, указывали, что духи где-то рядом.

Старуха Мелания восседала на своем месте, временами открывала желтые глаза, покачивалась и издавала неразборчивый шепот, больше похожий на скрип продавленной кровати. Лишь изредка она выла, протяжно, напевно, так что в памяти Тамары всплывали древние погребальные мотивы, тоскливые напутствия невест, проводы умерших младенцев, плач по без вести пропавшим. Это случалось в полдень — то время, которое современные горожане отвыкли считать опасным. Первобытный страх перед ночью, когда повелевала Мара, еще сохранялся в их душах. А вот о могуществе дневного светила со временем забыли, принимая его тепло и благодать как должное и не думая, что в гневе оно способно жечь и разрушать.

И Тамаре удавалось перекинуться словами лишь со странными женщинами, которые служили по хозяйству. Они наливали ей чай, кормили горячей похлебкой с хлебом, но почти ничего о себе рассказывали, кроме того, что одну звали Софьей, а другую Анастасией.

Как и прежде Денис, она не понимала, зачем служанки нужны существам, обходящимся без еды и чистой одежды. Но бледные лица женщин, опущенные плечи, шаркающая походка и безучастный взгляд явно говорили о тяжелом многолетнем труде и жизни без солнечного света.

И теперь судьба людской избранницы лешего уже не казалась Тамаре столь привлекательной. Но вторая, ведьминская часть ее натуры беспокоилась о другом — Глеб и Есений где-то пропадали, будто в доме и не было свежей красивой девушки, принадлежащей им по праву нечисти. Это противоречило всему, что Тамара знала о духах, особенно молодых, как понаслышке, так и по собственному опыту. Степняки и горняки, с которыми она встречалась на поисках кладов, вели себя совсем по-другому. Этих смуглых демонов с горящими черными глазами не волновали имена, происхождение, цели и даже красота. Они брали женщин, когда те были грязными, уставшими, искусанными мошкарой, покрытыми мозолями и волдырями, и выпивали своей страстью, как самый вкусный нектар. Их объятия жгли до костей, от поцелуев оставались кровоточащие раны, а душа казалась выпотрошенной без остатка, но об этом совсем не хотелось жалеть.

Неужели северные духи устроены иначе?

Вечером второго дня Тамара услышала, как Глеб и Есений вернулись в дом, поприветствовали бабушку и мать. Женщины скрылись на кухне, где коротали большую часть времени, а двое лесных парней наконец пришли в комнату, отведенную ей. Но судя по усталому виду и хмурым лицам, поговорить они собирались отнюдь не о том, с кем Тамара проведет грядущую ночь.

— Доброго вечера тебе, дева, — сказал Глеб. — Надеюсь, было не страшно одной?

— Спасибо, все в порядке, — ответила Тамара. — Конечно, обстановка у вас… необычная, но я быстро привыкаю. Только вы бы хоть объяснили, что от меня потребуется, а то скучно бродить целыми днями из угла в угол!

— Да мы сами теперь не очень-то понимаем, что делать! — вздохнул старший лесовик. — Боги не одобрили простой подблюдный обряд в новом доме твоего дружка. А такое случается только если нет доверия либо к колдуну, либо к месту. Вероятно, мы зря стараемся и они не допускают, что в эту халупу можно вдохнуть жизнь!

— А кто проводил обряд? Ваша Милана? Может, дело вовсе не в Денисе и не в старом доме, а в ее неумелости? Мне сразу показалось, что ее заклинаниям не хватает огня!

— Не теряй страх, Тамара! — произнес Есений. — Жрец-проводник прав, доколе не доказано иное! И прежде всего мы начнем разбираться с делами старого колдуна, а потом и с Денисом. Сможешь подсобить в этом — будем рады, а коли нет, так лучше молчи и в окно гляди. Авось и сойдешь за мудрую!

— Так я вам нужна в качестве информатора против своего парня?

— Не только, — невозмутимо ответил Глеб. — Ты стрелять умеешь?

— Что⁈ — остолбенела Тамара. — Что ты несешь? В кого я должна стрелять? Я, по-твоему, похожа на охотницу?

— Да ты много на кого похожа, чаровница, — странно улыбнулся лесовик и присел на табурет, пристально глядя на ведьму. — Ладно, давай начистоту, насколько уж мы, нечистые, это умеем. Ты, видно, губу раскатала кому-то из нас в побочные жены набиться?

— Это вам Милана сказала?

— А то мы сами не могли тебя раскусить! — усмехнулся Есений. — Только вот ты просчиталась: порядки давно изменились, и лешаки редко заводят больше одной жены. Мы тебе присмотрели куда более полезное занятие!

— Для которого надо уметь стрелять?

— В том числе, — пояснил Глеб. — Ты все еще не догадалась, что такое местное лесничество? Это и есть наша семья: в людском мире нас зовут Лосевыми, а Милана числится егерем и посыльной между нами и людьми. Конечно, многие жители догадываются, кто мы на самом деле, но они знают, что в нынешнее время разумнее держаться ближе к духам. И коли ты остаешься здесь, надобно и тебя пристроить!

— В ваше лесничество?

— Ну да, пока по мелочи — будешь присматривать за пограничной частью леса, где люди свободно ходят, мусор убирать, шальные компании распугивать, порой отстреливать зверье, пораженное бешенством. Обереги от нежити тебе дадут, но если вдруг с ней столкнешься — сразу зови кого-то из нас, — невозмутимо сказал Есений.

— Ты это серьезно? — тихо сказала Тамара, уставившись на медноволосого лесовика. — Убирать мусор и связываться со шпаной? Ты вообще за кого меня принимаешь?

— За ту, на ком лежит проклятие, голубка! И учти, пару веков назад лесные хозяева беседовали с ведьмами вроде тебя куда менее любезно. Лучше слушайся нас, если хочешь когда-нибудь выбраться на волю.

— Может, покажешь мне, каким нелюбезным ты можешь быть, Есений? — невольно улыбнулась Тамара. Лесовик разозлил ее, но его последняя фраза неожиданно показалась трогательной. Он так уверенно произнес «слушайся нас» — слишком уверенно, чтобы опытная ведьма не ощутила, что он хотел сказать что-то другое. Значит, Тамара напрасно успела подумать, что северным духам чужда эта игра! Просто у них другие правила и ставки, в которые молодой демон волей-неволей уже начал ее посвящать.

И в подтверждение тому старший брат положил руку на плечо Есения и тихо сказал: