Милая

Ароматы ноутбук, разумеется, не мог передать, но покупатели описывали их красноречиво и вкусно — прохладный арбуз, спелая черешня, молочный коктейль с клубникой, крепкое вино и даже красная икра. При этом все флаконы и сосуды были из обычного прозрачного стекла и простой формы.

Конечно, при желании даже в этой красоте, изяществе и хвалебных отзывах можно было углядеть некий подвох, но для этого требовалось гораздо больше данных, чем мог дать интернет. Во всех попавшихся Милане статьях не было ни слова о колдовстве — эта тема до сих пор замалчивалась в прессе и быту, хотя волна стихийных бедствий по всему миру давно прояснила расстановку сил. И люди с развитым глубинным чутьем стремились жить поближе к духам, хоть и давно забыли заветы предков о том, как их задобрить.

Некоторые статьи сопровождались фотографиями. На одних Денис выглядел совсем молодым, с нежно-розовыми щеками и чуть пугливым взглядом, на других — уверенный в себе, модно одетый, загорелый, на улицах Парижа или в Провансе. В тот период он носил аккуратную бородку, которая и вправду сближала его с богом плодородия, однако от нее остались лишь беспорядочные клочья щетины. Денис заметно возмужал, но в его глазах больше не было того задорного огонька, который Милана видела на фото. Над переносицей прорезалась ранняя складка, уголки губ безвольно опустились.

Но почему? Ведь все его потери и душевные раны были давно, а теперь он стал успешным и богатым человеком, у которого имелось все, в том числе красивая ведьма рядом. Впрочем, Тамары не было ни на одном снимке, даже в малочисленных свежих заметках. Либо она появилась в его жизни совсем недавно, либо… не хотела оставлять в ней информационного следа.

«Куда тебя снова несет, Мила? — одернула она себя мысленно. — Детективов в детстве перечитала? Какое тебе дело до него и Тамары? Ты ведь хочешь одного: чтобы они оставили в покое тебя и лес, а собственных проблем и без них хватает»

И уже собираясь выключить ноутбук и готовиться ко сну, Милана зацепилась взглядом за очередную ссылку. Эта статья большей частью была посвящена «дофранцузской» биографии Дениса, и только здесь упомянули имя Всеволода Максимовича Баруздина. Разумеется, не служителя Мары, создавшего призрачный город между мирами, а уважаемого профессора этнографии и славистики, старого холостяка, которого Денис называл своим духовным учителем и опекуном.

Но гораздо интереснее был раздел, посвященный родителям Дениса — археологам, которых звали Георгий и Вера Солнцевы. Они рассчитывали, что сын продолжит их дело, применив в нем свой уникальный дар, и его отказ сильно разочаровал обоих. Потом супруги погибли во время экспедиции в Сибирь, где раскапывали курганы с мумиями и древними скифскими ценностями. Одна из гробниц была расположена глубоко под землей — почему-то Солнцевы спустились только вдвоем, и там их завалило песком и мегалитами. Их коллеги, среди которых было немало суеверных людей, полагали, что потревоженный дух скифской жрицы наказал людей, но официально причина трагедии так и не была установлена. По слухам, когда трупы наконец откопали, их рты были широко раскрыты, а лица искажены, как в истошном крике ужаса. А в руке женщины был зажат почерневший от времени перстень с турмалином, который затем бесследно исчез. Милана живо вообразила эту картину и невольно поморщилась.

Затем ее внимание привлекла общая фотография археологов из той роковой экспедиции. Солнцевы стояли рядом, в одинаковых рабочих куртках, — обыкновенная супружеская пара, связанная карьерой и убеждениями, так что эта связь с годами переросла и во внешнее сходство. Родители Миланы тоже были похожи, но это, увы, не сблизило их души.

Однако ей попалось на глаза весьма необычное лицо. Чуть поодаль от супругов стояла женщина в такой же куртке и с длинными черными волосами, прикрытыми платком. Она выглядела моложе Солнцевых, и в ее облике проскальзывало что-то неуловимо знакомое.

Приблизив снимок, Милана разглядела худое бледное лицо, на котором выделялись большие темные глаза — прямо-таки готический, вампирский образ, перенесенный из другой эпохи и никак не вязавшийся со степью, палящим солнцем и грубой физической работой.

«Сколько же лет ей должно быть сейчас? — задумалась Милана. — И где я могла ее встретить раньше? Черт! Так ли уж наивен этот Баруздин-Солнцев, как пытается казаться? Или его появление здесь — тщательно спланированный ход, где все уже заранее расписано? И на кого в конечном счете расставлен этот капкан?»