Милая

Глава 9

Просто крепкий чай

Вернувшись домой, Милана с наслаждением стащила тяжелые сапоги, облепленные снегом, и привалилась к стене. Дед Стеня едва выглянул из своего закутка и почуял состояние хозяйки — в ближайшие десять-пятнадцать минут ей был нужен только крепкий чай, тепло и тишина. Впрочем, кое-что ему успел рассказать Данила, который частенько переносился в дом жрицы, чтобы поболтать со стариком, доставить лесные дары на кухню, а затем и передать сплетни братьям.

Когда Милана уже сидела за столом в махровом халате и грела ладони о кружку, домовой осторожно спросил:

— Ну как там наш незваный гость? Не обижает тебя?

— Да пусть попробует, дедушка! — устало улыбнулась Милана. — Сейчас меня волнует, почему боги не приняли дар. Глеб все верно сказал: провалить такой простой обряд непростительно для настоящей жрицы!

— Не мог он такого сказать, Милуша! — возразил дед Стеня, подняв узловатый палец с потемневшим за прожитые века когтем. — Я Глебку сызмальства знаю, он жрецов уважает чуть не наравне с богами. А к тебе до сих пор трепетно относится, даром что обручен!

— Но он имел это в виду, — констатировала Милана. — Ведь я сама предложила оживить старый дом Баруздина! А если боги против… неужели все нужно оставить как есть?

— Время покажет, девочка, и этот обряд не последний. Но чую, что тебя не только это гнетет! Давай-ка признавайся старику!

— Ничего-то от тебя не скроешь, — притворно вздохнула женщина. — Вообще, дедушка, есть у меня одна просьба. Я тебе уже говорила, что в квартире, где сейчас живет мой брат, до сих пор нет домового. Поэтому она приходит в запустение, а у него налицо все признаки назревающей депрессии. Конечно, он уже взрослый мужчина, вроде и семью собирается создать, но я до сих пор за него переживаю — больше-то никого у нас не осталось!

Старый домовой выжидающе кивнул.

— У меня, дедушка, есть ты, поэтому я и не схожу с ума от всего происходящего. А у Никиты нет защитника, потому и тьма к нему липнет, и внутри тошно, и личности сомнительные рядом вертятся. Он, конечно, продолжает валить все на духов, но я-то знаю, что люди порой могут быть гораздо опаснее! Пока у меня только подозрения, но мало ли что может произойти завтра! Сейчас он таксистом работает на износ, чтобы прокормить свою сожительницу, а потом? Вдруг его на наркотики подсадят или в рабство куда-нибудь продадут?

— Ну ты навела мраку, Милуша! — пробурчал дед Стеня. — Нет, я понимаю твои страхи сестринские, но не могу же раздвоиться и стеречь твоего Никитку! Мой дом здесь, с тобой, а что до тьмы… Может, все наоборот, и там не потому темно, что нет домового, а люди уже нагнали такой мутной энергетики, что моим собратьям тошно в ней обитать? Мы ведь тоже живые и не всесильные!

— Я бы рада ошибаться, но однажды уже упустила мать, — покачала головой Милана. — Про отца не говорю, тогда я все-таки была еще девчонкой, но с мамой должна была понимать, что ей нужна помощь и поддержка, а не мои ультиматумы! А я просто пошла на принцип, тут Никита прав. И я не могу теперь потерять еще и его, дедушка!

— Так чего же ты от меня хочешь, дорогая?

— Может, ты найдешь кого-нибудь, дед Стеня? Ну должны же у тебя быть какие-то родственники! Или, может быть, у твоих старых друзей остались непристроенные дети или внуки? Им дом нужен, а мне помощь! Только надо бы духа помоложе, посильнее, позлее, чтобы мог и порядок в жилище навести, и припугнуть кого надо.

— Ну, это тебе скорее банник нужен, чем домовой, а баньки-то у Никитки не имеется, коли я правильно понял! Ладно, давай по делу, Милуша: домашний дух не кошка, чтобы его так в одночасье, по рекомендации завести. У нас все это по-другому совершается. Но я обещаю тебе, что поговорю со своими городскими друзьями — дворовыми, духами подворотен, подвальными, мансардными, фонарщиками. Даже с теми, кто обитает в придорожных харчевнях: если Никитка зарабатывает извозом, то наверняка часто в них бывает. Они присмотрят за твоим братцем, и коли заметят что-то тревожное — ты сразу узнаешь.

— Благодарю тебя, дед Стеня, — грустно улыбнулась Милана. — Может, и вправду хватит водить его за руку! Пусть он однажды набьет свои шишки, переживет встряску, и тогда в голове прояснится. Лишь бы я вовремя оказалась рядом!

— Ох, Милуша, близким всегда пуще других достается, особенно матерям и сестрам, — вздохнул старик. — Пожалуй, я этим сейчас и займусь, чтобы ты не маялась! До утра не дожидайся меня, ложись спать: раз такое дело, мы там с приятелями посудачим немного о прожитых веках.

— Конечно, дедушка! Передай от меня что сам знаешь, — сказала Милана. И когда дед Стеня исчез, она сполоснула кружку и села за ноутбук. Будучи современной колдуньей, Милана никогда не пренебрегала технологиями, особенно по части познания. И лишь природные условия иногда этому мешали.

Вбив в поисковик «Денис Баруздин», Милана на мгновение задумалась: что именно она хотела найти? Подозрительные сведения о его мазях и настойках? Следы Баруздина-старшего? Намеки, что он способен быть более могущественным жрецом, нежели она сама? Или что-то еще, вне интересов потустороннего мира?

Быстро помотав головой, чтобы сосредоточиться, женщина открыла первую попавшуюся ссылку. Под маркой «Кровь Диониса» действительно продавались мази от боли в суставах и мышцах, лосьоны для смягчения кожи, антисептики. Нашлись и настойки от похмелья, мигреней, головокружения и прочих недомоганий. В отзывах Милана не нашла ничего настораживающего — большинство хвалило снадобья, и лишь некоторые заявляли, что попросту ничего не почувствовали.

В то же время она заключила, что эффект мазей и настоек был скорее психологическим. Денис и вправду являлся парфюмером от бога — Диониса или какого-то другого, и смешивал флюиды так, что люди забывали о боли и дурноте, высыпались, ели с аппетитом и видели себя в зеркале более свежими и красивыми. Он знал, какой властью над рассудком может обладать зачарованный аромат, но, похоже, пользовался этим знанием в достойных пределах. Везде стояла пометка, что «Кровь Диониса» не является лекарством, а значит, перед законом и совестью Денис был чист. И уж никак не повинен в извечной людской наивности и вере в волшебное зелье.

Зато эти «зелья» радовали глаз своим оформлением: Баруздин-младший нашел толковых дизайнеров. Все настойки, мази и лосьоны были красного цвета, хоть и разных оттенков — алого, карминового, багрового, пурпурного, смородинового. Нашелся даже экстракт, переливающийся от бледно-розового до почти черного.