Милая

— Взаимно, — усмехнулась Юля, разглядывая собственные колени. Милана тихо поманила брата в прихожую и стала натягивать куртку, пока он безмолвно стоял, опираясь о стену, сгорбившись так, будто ему было не двадцать четыре года, а все пятьдесят.

— Может быть, вы все-таки не будете торопиться с отъездом? — осторожно спросила она. — Нечисть оберегает город от новых бедствий — я-то могу за это поручиться, а в чужих краях неизвестно, как и что…

— Твоя нечисть уже нас уберегла! — вдруг огрызнулся Никита. — Да так, что мы едва уцелели, хоть и без крыши над головой. Но может, тебе еще напомнить, кто убил наших родителей?

— Прекрати! Я не хочу, чтобы твоя девица это слышала! — прошипела Милана. — Ты до сих пор толком ничего не знаешь и не хочешь знать! Сочинил себе страшную сказку о злых духах и живешь в ней. Так о каком ребенке можно говорить, пока ты сам не повзрослеешь?

— И это тебя тоже не касается! Черт с ними, этими духами, но одно я знаю точно, Мила, — если бы тогда ты не встала в позу из-за своего водяного, если бы уехала вместе с мамой, она бы осталась жива!

Милана замерла на секунду. Она зарекалась применять магию к близким, помня, как заколдовали ее отца. Но сейчас сила внутри нее холодела и кристаллизовалась, превращая душу в ледяное царство, чтобы не пролиться наружу слякотной водой из слез и гнева. Только не здесь, не сейчас, не в полутемном жилище, которое никому из них не было родным. Зато полнилось мутной и горькой аурой, которую нельзя было подкармливать.

Затем она коснулась всеми пальцами его рукава, пуская по коже Никиты мелкие студеные иголочки, и прошептала:

— Никита, ты очень устал и тебе сейчас плохо. Я это вижу и не стану сейчас отвечать, потому что каждое слово обернется против меня и в ее пользу. Но когда успокоишься — подумай, как бы не совершить такого, о чем тебе придется жалеть еще сильнее, чем об этих обвинениях.

Пока она говорила, Никита стоял будто застывший, бледный, немой, и только в зеленых глазах горело смятение. И Милана не сомневалась, что колдовской мороз на время иссушил его гнев, а вместе с тем и прочие пылкие эмоции, и Юля вряд ли останется довольна этой ночью. Зато ей самой удавалось выиграть хоть немного времени.

И когда его отпустило, Милана стремительно повернулась и пошла к лестнице, лишь кивнув брату на прощание. Их общение давно не отличалось теплотой, но до такой откровенной враждебности еще не доходило, и ей хотелось поскорее в этом разобраться. Мысль, что Никита взрослый и имеет право жить там, где сочтет нужным, она временно приглушила, к тому же за несколько лет успела соскучиться по тайнам и исследованиям.

И тут, пожалуй, Денис Баруздин подвернулся как нельзя кстати…

«Вот и проверим заодно твой необыкновенный нюх» — подумала она, сжав в кармане деревянную зубочистку, которую держала во рту Юля. Милана успела незаметно стащить ее со стола, пока брат и его подружка слегка зазевались.