Милая

Милана сделала глубокий вдох, пытаясь представить мальчишку, когда-то спасенного из мертвого мира, на месте бледного парня с тонкими, изломанными чертами лица. Осознать, что этот мальчишка, заблудившийся в осеннем парке, стоит сейчас перед ней, и в то же время она больше его не увидит. Видимо, что-то все же потерялось в том парке навечно.

— Я привезла тебе подарки, — ответила Милана и показала большие пакеты. После раздумья он забрал их и безмолвно сделал ей приглашающий жест.

— Ты не один? — сообразила сестра. Никита лишь кивнул, забирая ее куртку и подавая тапки. Сам он был одет в темно-синюю растянутую футболку, шорты и домашние шлепанцы, хотя на его стройной и мускулистой фигуре любой наряд смотрелся уместно.

В тесной прихожей до сих пор светила лампочка без абажура, стены были окрашены в казенный бежевый цвет, шкафчики из рассохшегося дерева зловеще скрипели. Все оставалось таким же, как при прошлых хозяевах, продавших квартиру за бесценок и навсегда покинувших город. Никита лишь однажды позвонил им и узнал, что данный номер больше не существует. А Милане так и не удалось дозваться до духов-хранителей.

Она последовала за братом на кухню, освещенную старым торшером — когда-то он был ярко-лимонным, теперь вылинял до желтовато-серого. Тем не менее Никита берег его наряду с немногими вещами из родительского дома. Милана вытащила из пакета пушистый свитер с узорами, комплект постельного белья, банку меда, который доставала у одного старого лесовика-пасечника, и упаковку рыбы — ее наловили и закоптили приятельницы-водяные.

Никита поставил чайник и достал из буфета коробку шоколадных конфет с марципаном. Тут послышались шаги, и на кухне появилась девушка лет двадцати, с коротко стриженными черными волосами и темными глазами. Старая кофта Никиты покрывала ее тело ниже бедер, на ногах были надеты оранжевые резиновые сланцы с пластиковыми ромашками. Зато на ее пальце красовалось тонкое изящное кольцо из белого золота, инкрустированное аметистом.

Девушка взглянула на гостью хмуро, исподлобья. Она скорее всего не была ведьмой — за годы Милана изрядно подтянула свое чутье и каждый раз, прощупывая нового знакомого на предмет контактов с нечистью, вспоминала первую встреченную ею колдунью. Голодный блеск в глазах цвета сирени, пустое лицо отца и усилившийся запах мускуса, слезы матери, квартиру, по которой ночами гулял ветер и отголоски чужих страданий. Даже заговоренное фото, которое Милана сунула в бутылку и выбросила в воду, — ее первый наивный обряд, чуть не стоивший здоровья или жизни. Тогда и состоялась ее настоящая инициация, без наставников, духов и благословений.

А эта девица все же чем-то напоминала ведьму из прошлого. Или брат сам впустил ее в свою жизнь, без чар и приворотов? Милана даже не знала, что хуже…

— Это кто такая? — спросила девица у Никиты.

— Мила, моя старшая сестра, — отозвался он. — А это Юля.

— Здравствуй, Юля, с наступившим тебя, — произнесла Милана, не зная что добавить. Никита, видимо, все-таки желал разрядить обстановку, предложил им сесть и расставил чашки, но Юля продолжала сверлить Милану пристальным взглядом.

— Так ты та самая Мила? Гадалка, которая живет в лесу и разговаривает с привидениями?

— Я не гадаю и разговариваю с духами, — бесстрастно возразила Милана. — А ты чем занимаешься, Юля?

— Я забочусь о твоем брате, веду хозяйство, — сказала Юля с улыбкой, но в ее голосе чуть прорезались хлесткие истеричные нотки. Скорее всего она понимала, что Милана успела разглядеть слой жира на плите, серый тюль и мутные стаканы в раковине, равно как и золотое кольцо.

— Давно вы вместе живете?

— А что?

— Просто интересно, — пожала плечами Милана, и Никита, сказал, разливая чай:

— Мы вместе еще с осени, Мила. Ты бы знала, если бы не была так занята своими делами. Дом Юли был разрушен при наводнении, родители погибли, и она осталась с бабушкой, а недавно та тоже умерла. Ей просто было негде жить.

— Ну, многие в городе через это прошли, — с намеком промолвила Милана. Никита, похоже, его не уловил, а вот Юля была прозорливее. Усевшись на низкий диванчик, она вытянула ноги в проход, покачала ими и заявила:

— У нас все серьезно, Мила! Ты решила поиграть в строгую свекровь, если у вас нет матери? Так поверь, что Никита всем доволен, сыт, одет, и в контроле мы не нуждаемся.

— Я и не думала вас контролировать, — заверила Милана, развернув одну из конфет, которые и вправду оказались очень вкусными. Юля с явным недовольством проследила за ее движениями. Однако сама к конфетам не прикоснулась и стала ковырять в зубах палочкой, лежавшей на столе.

Но вместо нового вопроса Милана прикоснулась к ауре Никиты, раскрывшейся от затишья и горячего чая. Та отозвалась гулким эхом ветра, носящегося над дорогой, и рева тормозов, запахом выхлопных газов, мокрого асфальта, флюидами усталости и злости, сочащимися из чужих окон. И еще кольнула тупой иглой в висок, указывая на застарелую, привычную боль, которую пытались скрыть, будто пыль под ковриком.

— Никита, ты сейчас таксуешь по ночам? — спросила она, взглянув брату в лицо.

— Тебе кто-то донес? Или сама додумалась? — неохотно отозвался Никита. — Ну вот, а говоришь, что гадать не умеешь!

— Это не ответ. Скажи честно, у тебя проблемы с деньгами?

— Тебя это не касается, — отозвался он тихо, но с болезненной злостью в голосе. — Мила, вот скажи, раз приехала: у тебя самой сейчас кто-то есть?

— Нет, — покачала головой Милана, — я пока никого не встретила.

— Так встреть, — отрезал Никита и сунул в рот конфету. Они допивали чай в тишине, которая давила на Милану будто свинцовое небо в плохую погоду. Юля с усмешкой посматривала на нее, играя кольцом, но жрица больше не отзывалась. Тогда девушка поднялась с дивана, небрежно ополоснула чашку и сказала:

— А мы с Никитой весной собираемся уезжать.

— Куда? — удивилась Милана.

— Пока не решили, куда-нибудь вглубь страны — в те места, до которых не добрались наводнения, оползни и прочая гадость. Там и нечисти меньше, и климат получше, чем в этом гнилом Питере, а мне нужно здоровье беречь! Мы ведь ребенка планируем, так-то, Мила! Поэтому Никита и старается побольше денег заработать и скопить, как настоящий мужик.

— Ребенка? Ну что же, дело благое, — проговорила Милана и взглянула на Никиту, но он отрешенно смотрел в стенку холодильника. Не зная, что еще добавить, она встала из-за стола и сказала:

— Ладно, Юля, до свидания, мне еще долго ехать. Была рада познакомиться…