Милая

Наконец Милана взяла несколько сеток с овощами, запас мясных и рыбных консервов, соль, сахар, макароны, крупы, черный хлеб, упаковки с чаем и растворимым кофе — вкусы Дениса пока ей были точно не известны. Подумав, прихватила печенья и вафель, а также банку сгущенки: в таких условиях доза сладкого могла придать сил и настроения. Заодно Милана решила запастись канистрой с водой и затем откатила тележку в хозяйственный отдел.

Набрав чистящих средств — швабру, ведро и тряпки можно было одолжить в доме Любомира, — Милана сообразила, что без подмоги не обойтись, и мысленно связалась с лесовиками. Те пообещали прислать Данилу, и вскоре мальчишка материализовался незаметно для других покупателей, с двумя огромными баулами. Окинув взглядом ее покупки, Данила изрек:

— Ну ничего себе запасы! И это все ему?

— Ему, Данилка, — спокойно ответила Милана, — не могу я бросить человека на голодную смерть! К тому же, он сам за это заплатил.

— Что же за мужики-то у вас пошли? — вздохнул Данила. — Сам оплатил свой харч и уже герой! Хотя ладно, Милка, тебе виднее! Ты же опять скажешь, что я за Глебом и Еськой все повторяю.

— Я скажу, что ты очень смышленый лесной дух, — улыбнулась жрица. — Но мне без разницы, какой из Дениса мужик. У него своя девушка есть, пусть она об этом и думает. А я забочусь только о том, чтобы лес из-за него не пострадал.

— Девушка! — насмешливо протянул мальчик. — Я-то видел, как она на наших парней слюни пускала. Того и гляди, у твоего Дениса рога крепче лосиных вырастут!

— И опять же: это не наше с тобой дело, Даня. Я тебя попрошу отнести запасы в лес, вот только еще кое-что добавлю. Мне надо успеть заехать к брату, пока не стемнеет.

— К брату? — удивился маленький лесовик. — А он точно тебя ждет?

— К родным людям иногда стоит явиться и без предупреждения, — заметила женщина.

— Ну ладно, удачи тебе, Милка, — задумчиво отозвался Данила. Впрочем, скоро он принялся бегать между рядов с товарами, оставляя на полу влажные следы перепончатых стоп. Покупатели его не видели и только вздрагивали от свиста и перезвона бутылок и банок на полках, будто от незримого порыва ветра. Милана не одобряла эту игру, но молодые лесные духи все больше осваивались в каменных джунглях, играя страхами горожан так же легко, как душами заблудившихся в лесу путников. К сожалению, на людей такое не распространялось — колдуны из поколения в поколение не могли изжить в себе невежество, высокомерие и лень.

Пока мальчик играл, она положила в тележку походный гигиенический набор, фляжку жидкого мыла и прочую необходимую мелочь. Вдруг Милане на глаза попался женский шариковый дезодорант в ярко-розовой упаковке, с таким же резким и сладким запахом.

Интересно, понравился бы Денису этот аромат? Разгадал бы он его формулу или для этого хватило бы простейших химических знаний?

Так или иначе, Милана почему-то улыбнулась и положила дезодорант рядом с остальными покупками. «Могу же я купить что-то себе, в награду за усилия! — подумала она. — Вряд ли он упустит случай показаться джентльменом»

Данила при виде яркой розовой склянки понимающе ухмыльнулся:

— Неужто хочешь ему понравиться, Милка?

— Много ты знаешь! Когда женщины хотят понравиться, они меняют прическу и красят губы яркой помадой, а не мажутся грошовыми вонючками, — возразила Милана. — Просто хочу кое-что проверить, а ты не болтай при нем лишний раз.

— Ладно, буду нем как жаба! То есть как рыба, — закивал Данила и широко улыбнулся. Милана расплатилась за покупки, они вместе уложили их в баулы и мальчишка исчез, не дожидаясь благодарности.

Теперь Милана налегке вернулась в машину и вскоре добралась до подводного тоннеля. Широкий канал отделял район, где находился гипермаркет, от мест, в которых жил ее младший брат. Сейчас тоннель под каналом был пуст, если не считать мокриц и пауков — спутников сырости и промозглости. Река круглый год проникала сюда черными потеками плесени, вибрациями микроорганизмов, которые копошились в грибницах, душными испарениями и клубами зеленоватого свечения.

Река была везде. Она не давала забыть о своей разрушительной силе, даже когда город отмечал новогодние праздники и отсыпался в первую половину января. Поэтому мало кто рисковал пересекать ее по льду — обходные пути в виде тоннелей и новых мостов, появившихся после наводнения, казались надежнее.

Хотя бы казались…

Тем не менее Милана вздохнула с облегчением, когда автомобиль выехал на дорогу. По обе ее стороны уже зажигались фонари и гирлянды, которые не успели демонтировать после Нового года. И теперь они были похожи на крохотные маяки, освещающие путь таким запоздалым водителям, как она.

Впрочем, что мешало съездить к Никите на несколько дней раньше? И зачем она сегодня потратила столько времени в гипермаркете? За окном сгустились ранние питерские сумерки, а значит, у брата Милана могла провести не больше часа. Неудивительно, что он обычно встречал ее без энтузиазма, считая, будто эти визиты в ее списке приоритетов значатся где-то между мытьем окон к весне и оплатой коммуналки.

Дома у Никиты тоже пахло сыростью. Из подвалов она тянулась серыми пятнами по стенам квартир, оседала в еде, вползала в легкие спящих жильцов. Привычная картина на окраине. Но в квартире брата был и такой запах, который чуяла только Милана, — густой, удушливый, темный. Ни один домовой не желал обитать рядом с этим запахом, но за несколько лет Никита так и не позволил сестре провести очищающий ритуал.

И сегодня вряд ли стоило ждать чего-то иного.

Распахнув дверь, Никита посмотрел на нее тем скучающим взором, который всколыхнул воспоминания о детстве. Они оба от рождения были похожи на мать бледной кожей, высокими скулами и пронзительными зелеными глазами под соболиными бровями. Но в лице Никиты все явственнее проступали черты отца, а во взгляде плескалось то же уныние, с каким тот возвращался домой в роковую осень.

Новый Год после этой осени семья Цыплаковых встречала уже без отца…

Видимо, прочтя эти мысли на лице сестры, Никита усмехнулся:

— Мила, если ты снова с предсказаниями и пророчествами — то, ей-богу, не стоило тратить время и бензин. Норму по взаимным поздравлениям мы уже выполнили онлайн, а вести разговоры по душам я не настроен.