Милая

— Милана, простите нас за такую беспардонность. Тамара привыкла всех вокруг эпатировать, такова уж ее натура, и порой мне самому это не слишком нравится.

— Я не имею привычки лезть в чужие отношения, — отрезала Милана. — Вы люди взрослые, разберетесь сами, а я только надеюсь, что личная жизнь не помешает исполнению вашей задачи.

— Ладно, вы правы, — кивнул Денис и последовал за ней на крыльцо. — Но в таком случае, быть может, поговорим о моем наставнике? Мне кажется, настало время прояснить ситуацию с обеих сторон: ведь я как будто знаю совсем другого человека, нежели вы…

— В это я охотно верю! — усмехнулась жрица. — Серийные маньяки умудряются прятать улики в том же шкафу, где их женушки хранят домашние заготовки. А нацистские палачи, по слухам, всегда носили при себе фотографии своих детей. Каждый из нас — тот еще двуликий трикстер, Денис! Но вопрос в другом: мы видим своих близких именно с того лица, которое нам удобно. Если признать, что твой муж маньяк, — придется разводиться, идти в суд и не дай бог, самой обеспечивать себя и его детей! А если наставник, внушавший разумное, доброе и вечное, оказывается убийцей людей и духов, — придется думать, чему же он вас учил на самом деле. Поэтому легче закрыться в свою раковину, веря, что все вокруг клеветники и сплетники.

— Вот я сейчас и пытаюсь выбраться из этой раковины, — заметил Денис. Они уже шли за Глебом и Есением через лес, по извилистой тропинке, которая скорее всего была не видна простому глазу. Стоял погожий зимний день, и чаща выглядела куда приветливее, чем в прошлую ночь. Морозный воздух щипал лицо, рассыпался снежинками с деревьев и таял на губах, оставляя послевкусие как от сливочного пломбира. Сейчас природа пребывала в той приятной утренней полудреме, которая предшествует бодрому и насыщенному выходному дню. Хотя Денис, разумеется, знал, что у духов-хранителей не бывает перерывов — разве что мгновения отдыха и грубоватого веселья. Впрочем, и бдительность Миланы не была усыплена столь мирной аурой.

— Ну, ребята наверняка уже о чем-то вам проболтались, а я пока не готова к откровениям. Не хочу, чтобы вы меня жалели: бездарная девчонка-сирота, воспитанная лесом, который ее приютил и научил магии! Вы решили помериться со мной силами и выяснить, кто достоин быть здесь жрецом, — так давайте играть по-честному, будто вашего наставника между нами никогда и не было! В конце концов он давно за все расплатился.

— Возможно, но для меня его смерть была большой потерей. Только теперь я понимаю, что он знал свою судьбу и по сути спрятал меня, чтобы не задело. Я был самым молодым и неопытным из его помощников — видимо, это меня и спасло…

— А другие помощники принимали его фамилию, как вы? Вот этого я никак не могу понять! У меня с родителями были далеко не идеальные отношения, но я никогда бы не решилась так от них отречься.

— Они отреклись от меня первыми, — признался Денис, — за несколько лет до их гибели мы уже почти не общались, и я считал Всеволода Максимовича и бабушку единственными близкими людьми. В то время дар был для меня скорее проклятием, и без их поддержки я бы, вероятно, сошел с ума или выбросился в окно еще до совершеннолетия.

— Знаете, это странно, — пожала плечами Милана. — Неужели рядом с вами не было друзей или девушки?

— Ну кто станет дружить с парнем, который может безошибочно распознать, кто именно испортил воздух в комнате? И какая девушка захочет встречаться с тем, кто чует на ней не только мужской одеколон, но даже следы чужого вчерашнего пота? Молодежь жестока, и в то время мой нюх доставлял одни проблемы, как, впрочем, и любая аномалия. И только Всеволод Максимович подсказал, как направить его в верное русло.

— Но ведь дальше вы работали и жили сами, без него! Так не пора ли и теперь думать своей головой? — спросила Милана, спокойно улыбнувшись, словно за этим не таилось никакой задней мысли.

Тамара, конечно, только посмеялась бы над этим предположением, но ее не было рядом, и Денис невольно улыбнулся жрице в ответ. Напряжение будто осталось в доме Любомира, и он хотел сказать что-то простое, человеческое, не касающееся этих вездесущих и во все вникающих демонов. И после раздумья промолвил:

— Спасибо на добром слове, Милана! Я рад, что мы вроде бы находим общий язык, несмотря на тени прошлого. И знаете, вы очень милая девушка, хоть и такая серьезная…

Вдруг Милана резко отступила, так что снег жалобно скрипнул под ее ногой. Ее глаза вновь налились темнотой, как вода под ледяной коркой, а живые запахи костра сменились почти безвкусным пеплом.

— Никогда меня так не называйте, — тихо произнесла она и ускорила шаг, догнала Глеба и Есения, пока Денис растерянно глядел ей вслед.