Милая

— Сложно сказать, — признался Денис. — Я никогда и не лелеял мечту быть жрецом, но в последнее время жизнь перестала меня радовать, и я решил рискнуть — ну, чтобы переломить что-то коренным образом…

— Жизнь перестала радовать, говоришь? Ну да ладно, я это много раз от людей слышал, поучать не буду, — усмехнулся Любомир без злости, скорее с холодным любопытством. Впрочем, оно сейчас напрягало Дениса едва ли не больше, чем лесные кошмары в прошлую ночь. Впервые он четко осознал, что рукотворные стены и быт, похожий на человеческий, не защитят его от гнева хранителей природы и их необузданных нравов.

— Только вот что я тебе скажу, парень, — вновь заговорил леший, — мы ведь служим не людям, а мирам, которые куда древнее нас. Когда-то твой наставник был нашим помощником и посредником между Правью и Явью, как теперь это делает Милана. Но когда Всеволод Максимович добровольно стал проводником Нави, он утратил здесь всякую власть, в том числе и преемственную! И ты никак не сможешь стать нашим жрецом вместо Миланы, если этого не одобрит живой мир, которому принадлежит моя семья.

— А он не одобрит, после вашей выходки с Древобогом! — вмешался Глеб. — По крайней мере тебе долго придется заглаживать вину, мо́лодец. А что до твоего клада, то все принадлежащее жрецам Мары после их смерти остается за чертой Нави. Готов туда явиться?

— Погоди, Глеб, — осадил его отец. — Так или иначе, надо решать, что нам с тобой делать, парень! Оставить тебя в своем доме я не могу, как и просто выдворить из лесу после всего, что ты видел, слышал и рассказал нам. Все это слишком странно!

Денис молчал: обрушившаяся истина давила все сильнее, и его планы казались детскими авантюрами. Но труднее всего было свыкнуться с тем, что Всеволода Максимовича не просто не почитали в этом лесу — его, похоже, искренне ненавидели. Молодой колдун привык считать, что Правь и Навь не враждуют, а относятся друг к другу с холодной отстраненностью. Как два непересекающихся полюса, которые тем не менее не могут существовать друг без друга.

Так что означало послание наставника? Неужели он хотел, чтобы Денис тоже стал жрецом мертвого мира и заслужил такую же ненависть?

На секунду вспомнилась городская квартира, большая, прекрасно обустроенная и холодная, но куда более безопасная, чем эта дикая чаща. Денис привык прятаться в ней от скуки и душевного упадка, от смазанных городских запахов, в которых верховодила химия, а не живые природные соки. Однако там его никто не трогал и не мешал работать, Агафья появлялась лишь по делу, а призраки предков, похоже, до сих пор не интересовались делами потомка.

Вот бы вернуться туда и сказать себе, что поездка в лес была только нелепым и страшным сном, грезой, достойной пера Иеронима Босха!..

Но что тогда будет с Тамарой? Лешие шутить не любят, в этом не приходилось сомневаться, а Денис волей-неволей чувствовал за нее ответственность.

— Что же мне делать, Хозяин леса? — наконец проговорил он.

Некоторое время все молчали, и вдруг Милана произнесла:

— А знаете, дядя Любомир, мы можем попробовать. Когда-то трофеи жрецов Мары добывали за определенный выкуп — кто-то отдавал духов, близких людей, а то и собственную душу. Но есть и другой способ, менее опасный, но более долгий и трудоемкий. Нетрудно догадаться, почему большинство колдунов им пренебрегает!

— И какой же? — не утерпел Денис.

— Вернуть жизнь в гиблое место, чтобы соблюсти равновесие, когда почвы Нави будут растревожены. Я говорю про старый дом вашего наставника. Сейчас он находится на пересечении миров, поэтому фундамент и стены каким-то образом уцелели после наводнения, хоть и пребывают в плачевном состоянии. Но внутри он, конечно, мало напоминает человеческое жилье.

— Неужели он сохранился? — изумленно спросил Денис. Он припомнил жилище Всеволода Максимовича, больше похожее на добротный дачный дом, чем на обиталище лесного чародея. Когда-то наставник очень тепло принимал его там, показывал любимые книги из библиотеки, а Агафья угощала юношу чаем и блинами с вареньем. Внутри невольно что-то дрогнуло — не так, как ночью в лесу, а со смутным ощущением тепла, приятной заманчивой тревоги.

— Ну я же только что об этом сказала! Не могу судить, поможет ли ваша магия, но прежде всего там нужны рабочие руки — чистить, сушить, ремонтировать, обставлять. Иными словами, вливать в него свои силы, как донорскую кровь. Вы что-нибудь умеете, кроме как смешивать духи?

— Безусловно. И я бы все-таки попросил вас сменить тон: в конце концов вы практически ничего не знаете о моей жизни, уважаемая Милана…

— Олеговна, но это ни к чему. И мне достаточно знать, что вы и ваша подруга на данный момент являетесь большой головной болью для леса! Боюсь, Денис, вы до сих пор не понимаете масштаба ваших личных проблем на фоне целой вотчины, — вздохнула Милана, — и в таком случае мое предложение вряд ли поможет.

— Поможет, вот увидите! Благодарю вас за совет, но дальше я буду справляться сам, и тогда мы посмотрим, кто больше заслуживает власти над лесом.

— Что же вы скажете, дядя Любомир? — спросила Милана, будто не расслышав последние слова.

— Мне нравится твоя идея, Мила, — кивнул леший. — А ты, парень, берись за дело, коли веришь в свои силы! Всяко лучше, чем здесь отсиживаться и есть даром чужой хлеб. Однако трудиться будешь сам — мы, конечно, поможем, но не рассчитывай выехать на нашей спине! И лишний раз никого не беспокой, особенно Милану.

Денис сдержанно поклонился и с позволения хозяина встал из-за стола, то же сделала и Милана. Любомир велел сыновьям проводить гостя к старому дому и исчез — видимо, чтобы отдохнуть после дежурства в лесу. Тамара поднялась с дивана, и пока лесовики что-то выясняли у Миланы, задержала Дениса на пороге комнаты.

— Ты сейчас был великолепен, Дэн! — прошептала она и впилась поцелуем в его губы. Он не успел отстраниться, к тому же знакомый аромат соли и миндаля все еще волновал его нутро. А кроме того, он оставался единственной нитью, связывающей с прошлым, в то время как настоящее было слишком смутным и неприветливым.

Разомкнув объятия, Денис заметил, что Милана стояла у лестницы и наблюдала за ними. На ее бледном лице не было никаких эмоций, кроме усталости, а вот Тамара взглянула на жрицу с небрежным превосходством, и Денису показалось, что она пережевывала невидимую резинку.

Догнав Милану в прихожей, где она уже надевала куртку, Денис тихо сказал: