Милая

Глава 5

Липовый цвет и сливки

Проснувшись, Денис увидел над собой высокий деревянный потолок, стены комнаты были выбелены известкой и украшены связками из сухой травы. За окном клубился густой туман, и на миг мужчине показалось, что дом отрезан от всего живого мира. Уж не очутился ли он в каком-нибудь лимбе, в наказание за свои планы и потревоженный сон Древобога?

Но тут в дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, вошел Глеб. Сегодня он был одет в простую черную футболку и джинсы с дырой на колене, а рога на замотанной в бандану голове, по-видимому, скрывала иллюзия.

— Хорош дрыхнуть, парень! — сказал он миролюбиво. — Завтрак уже на столе, а потом отец с тобой поговорит.

— А как я тут оказался?

— Ну, эка невидаль! Ты после бани и питья уже с ног валился, вот мы с братом тебя и перенесли. Что, прежде с тобой такого не бывало? Ни разу не напивался вусмерть?

— Нет, — покачал головой Денис, — алкоголь в больших количествах притупляет обоняние, а мне нельзя его портить: я парфюмер. Имеешь представление, что это такое?

— Мастеришь благовония, стало быть? Ну что же, тем лучше, а то отец не любит тех, кто за воротник закладывает, — сообщил Глеб и отвел Дениса на кухню.

Там гость с удивлением застал двух хлопочущих пожилых женщин, которые явно не были демоницами. Одна скоблила тяжелую закопченную сковороду и ополаскивала ее в бадье с мыльной водой. Другая варила кофе в ковшике, на старой электроплитке, которая ни к чему не была подключена. Обе безмолвно окинули его угрюмым взглядом и продолжили работу, а Денис, порядком растерявшись, плеснул в лицо холодной водой из рукомойника. Только теперь ему вспомнилось, что ночью он слышал какие-то всхлипывания и возгласы, но принимал это за кошмарное видение.

На столе, застеленном старой клеенкой, стояла миска с горячей овсяной кашей, в которой таяло масло. Одна из женщин поставила рядом кружку с кофе и сахарницу, но Денис решился отблагодарить ее только кивком. От кухарок исходила странная кислая аура, какую он раньше чувствовал в мелких дешевых магазинах и кафе низкого пошиба. Не плохие продукты, а именно затхлость души, уже не способной ничего породить…

Пока Денис завтракал, Глеб успел исчезнуть, и за неимением собеседника пришлось разглядывать кухню. Та была обставлена без претензий, но хотя бы напоминала человеческое жилье. Правда, мебель из ДСП и грубые некрашеные табуретки перекочевали еще из прошлого века, разномастные тарелки с выцветшим рисунком, граненые стаканы и эмалированные кружки тоже знали лучшие времена. Из стеклянной банки торчали черенки металлических ложек и вилок. Впрочем, самим лешим и еда была без надобности, но зачем тогда содержать такое странное подобие человеческого хозяйства?

Кем были эти женщины? И что здесь ждало Тамару?

Денис только закончил есть, когда в кухню вошли Есений и Данила — они тоже были в обычной одежде, хоть и босиком. Лишь чересчур бледная кожа, цвет волос и глаз, а также вечная бесстрастность могли выдать их происхождение.

— Сыт? Ну и ладно, — произнес Есений без приветствия. — За еду благодари Милу: она нам приносит и кашу, и хлеб, и масло с молоком.

— Понятно, — кивнул Денис, не зная, что добавить. Братья повели его в темный коридор, откуда поднималась высокая лестница. Наконец он увидел второй этаж с коридором и несколькими закрытыми дверьми, из-за которых струился холодок. Только одна дверь, в конце коридора, была распахнута настежь, и именно туда лесовики проводили Дениса.

Он очутился в просторной комнате с длинным столом, книжным шкафом и диваном, который был аккуратно застелен расшитым покрывалом. Сквозь большое окно проникал прохладный солнечный свет.

У стола сидела Милана, едва поприветствовавшая его сухим кивком. Тамара, устроившись в углу на диване, поздоровалась с ним шепотом и сразу опустила глаза. Глеб и Есений уселись на стулья по обе стороны стола, а Данила примостился у ног старшего брата.

Во главе стола восседал сам Хозяин местного леса, взирающий на гостя с задумчивой полуулыбкой и колючим огоньком в багровых глазах. Волосы такого же цвета, как у Есения, были заплетены в косу и украшены белыми нитками бус, лицо окаймляла косматая борода. Но помимо этого, в облике Любомира не было ничего сверхъестественного — просторная домашняя рубаха, брюки с подтяжками, из-под которых виднелись худые босые стопы. Левое запястье обвивал браслет из таких же белых бусинок. Перед ним стоял стакан в потемневшем серебряном подстаканнике и блюдо с краюхой хлеба.

Тем не менее от него исходил такой мощный заряд энергии, будто рядом с Денисом назревала летняя гроза. Пахло дымом костра и липовыми соцветиями, а от лица и рук Любомира исходило легкое алое сияние. Глаза лешего были преисполнены тихой, ненавязчивой, утомленной за века мудрости, которая давно не нуждалась в громких речах и агрессивных жестах. И почему-то это придало Денису решительности.

— Здравствуйте, Хозяин леса, — сказал он с поклоном. — Доброе утро, Милана.

Любомир кивнул в ответ и жестом предложил Денису сесть на свободный стул, рядом с Есением.

— Здравствуй, здравствуй! Ты, добрый мо́лодец, с запахами работаешь, верно? — спросил он.

— Да, — ответил Денис, — раньше я занимался духа́ми, но уже несколько лет создаю целебные мази и настойки с уникальными ароматами. У меня собственная торговая марка, называется «Кровь Диониса»…

Это название Денису когда-то подсказала милая кудрявая француженка с ямочками на щеках, которую он встретил на учебе в Грассе. У них был легкий роман, до сих пор вызывающий приятную ностальгию. Но сейчас он растерялся под взглядом лешего, который бесстрастно ответил:

— Дело хорошее, спору нет! Но ты должен знать, что запахи, в отличие от людей, не могут обманывать. Страх пахнет страхом, похоть — похотью, голод — голодом. А запаха недомолвок я в своем доме не потерплю: та еще тухлятина!

— Я тоже всегда так считал, Хозяин леса, — тихо отозвался Денис.

— Так зачем же пришел сюда на самом деле?

— Всеволод Максимович, мой наставник, когда-то был главным жрецом-проводником в этих краях. Кроме того, он опекал меня после смерти родителей и бабушки, и я даже взял его фамилию, когда получал паспорт. А незадолго до гибели он оставил мне письмо, в котором просил найти спрятанные им артефакты и занять его место. Якобы в этом кладе хранится ключ к власти над лесом. Но я понятия не имел, что у вас уже есть жрица, клянусь!

— А если бы знал, то не сунулся бы в лес?