Милая

— Ну, я думаю, что они сами разберутся. Но если уж на то пошло — старший Глеб обручен с одной из внучек деда Белояра, который властвует над всей Невой. Наши водяные девки ревнивый народ, к тому же этот союз очень нужен Любомиру, поэтому лишний раз с Глебом не заигрывай.

— Ладно, я тебя услышала, — небрежно отозвалась Тамара. — А про среднего что скажешь?

— С Есением тоже все непросто: он пока свободен, но избегает человеческих девушек и порой весьма недобро над ними шутит. В остальном — славный, толковый парень, если найти к нему достойный подход.

— О, это еще интереснее, чем соперничать с водяной! — улыбнулась Тамара. — Ладно, есть над чем подумать. Слушай, а у тебя самой есть любовник среди духов?

— Сейчас нет, хотя когда-то был. Но я не намерена обсуждать это с тобой, — отрезала Милана.

— Что-то ты не на шутку разговорилась, девонька! — вмешался домовой. — Забыла народную мудрость? Будь как дома, да не забывай, что в гостях!

— Ладно, ладно, дед! — отозвалась Тамара и намазала вареньем ломтик хлеба. Некоторое время обе молодые женщины молчали, и вдруг Милана спросила:

— А вы с Денисом давно вместе?

— Не очень, а что? — нахмурилась Тамара.

— Ну, в лесу ты называла себя «его женщиной», а сейчас так запросто рассуждаешь, в чью бы постель лечь, будто его и не существует.

— Рассуждаю я практически, как любая нормальная ведьма! Дэн красив, состоятелен, хорош в постели, по крайней мере для человека, — усмехнулась Тамара. — Но больше всего меня интересует его наследство! Думаешь, он его просто так, на память о наставнике разыскивает?

— О чем ты?

— А нам подсказали, — тихо сказала Тамара, пристально глядя на Милану, — будто вместе с этим кладом передается могущество жреца и власть над лесом! Если это выгорит, Дэн велит лешаку меня отпустить, и я, разумеется, останусь с ним. Я же не дура и не враг себе! А пару легких интрижек с духами он мне простит, уж поверь. В конце концов я на тот момент была бы пленницей, так какой с меня спрос!

Тамара рассмеялась низким грудным смехом, и Милана, поморщившись, встала, чтобы собрать посуду. Домовой помогал ей, больше не обращая на гостью внимания. После затянувшейся паузы колдунья поднялась и спросила:

— Где мне спать?

Дед Стеня сделал ей приглашающий жест, поджав пергаментные губы, и промолвил:

— Попроси перед сном, девонька, чтобы ночницы не слетались к твоей постели! Они такие разнузданные порывы чуют как кровь…

Не удостоив старика ответом, Тамара пошла в указанную маленькую комнату. Когда она закрыла за собой дверь, хозяйка дома тяжело опустилась на табурет и уставилась в пол.

— Не бери в голову ее болтовню, Милуша, — ласково сказал дед Стеня и принялся выметать за порог сор, оставшийся от обуви Тамары.

— Да как же не брать, дедушка! Сколько лет я про Баруздина ничего не слышала — и на тебе, как снег на голову в прямом смысле… Откуда вообще этот парень взялся? Я и понятия не имела, что у старика были какие-то ученики, а он теперь не просто за кладом явился, а весь лес решил к рукам прибрать! Что мне теперь делать? Вдруг он и вправду больше понравится лешим, чем я?

— Да что ты, девочка! Неужто они не знают тебе цену? — возразил старик. — Баруздин давно в земле, про этого молокососа и его девку мы ничего знать не знаем, а ты уже сколько лет для леса стараешься! Не обижай нас, нечистых, таким недоверием.

— Я не вам, я себе не доверяю, — призналась жрица, — по крайней мере с тех пор, как Никита совсем отдалился… Что я могу дать другим, если уж свою семью не удержала? И новой так и не создала. Надо быть совсем особенной женщиной, чтобы заниматься колдовством без поддержки любимого человека или духа…

— А я что же, не дух? Али не мужчина? — лукаво подмигнул дед Стеня. — Я, Милуша, еще ого-го! А коли серьезно, ты ведь сама не захотела выбирать себе дружка среди наших ребят. Хотя желающих-то хватало! Вон, тот же Глеб долго по тебе вздыхал, сама помнишь.

— Глеб славный, спору нет, но я его не люблю. Впрочем, будто ты не знаешь, в чем дело, дедушка!

— Знаю, девочка, знаю, — сказал старик, поглаживая ее по макушке. — Но уж Яри не хотел бы, чтоб ты после него жила затворницей! Поверь деду, встретишь ты еще свое счастье. А что до Никитки — так поезжай к нему первая, поговори и обними, авось он и оттает наконец! Все ж таки брат кровный! А тебе сейчас и вправду нужен родной человек рядом.

Милана только недоверчиво вздохнула, и дед Стеня добавил:

— А сейчас ложись-ка спать: ты нам всем нужна здоровой и бодрой, Милуша.

— Спасибо, дедушка, — улыбнулась Милана.

Умывшись, она пошла в спальню, где умещалась только кровать, комод с вещами и большой старый трельяж. Милана привезла его с родительской квартиры и быстро поняла, сколько тайн и шифров было заключено в зеркальной поверхности. Может, дело было в прежних владельцах — покойный отец купил его у какого-то чудаковатого коллекционера винтажной мебели. Но порой Милана подозревала, что амальгама впитала флюиды темного мира, который окружил их семью со всех сторон.

И сколько он забрал! Немудрено, что вначале Милана боялась этого зеркала, когда пришлось продавать родительскую квартиру и перевозить вещи в старый, но возведенный на совесть деревянный домик в Лужском районе. Тогда Никита еще оставался с ней, потом уехал в город и обзавелся своим жильем.

И конечно, Милана далеко не сразу привыкла топить печь, закатывать банки с консервами и вареньем, поливать огород из колодца, ждать привоза свежего хлеба и молока, слушать сплетни местных кумушек. Но со временем она обжилась и нашла общий язык даже с призраками, у которых не было ни лиц, ни голосов. Они разговаривали с ней то испариной на поверхности зеркала, то еле заметными трещинками, то темно-серым налетом.

А порой в распахнутое среди жаркого лета окно влетали бабочки и усаживались на зеркальную гладь, оставляя нежные перламутровые следы. И тогда Милана знала, что день будет ясным и спокойным.

С темным миром можно договариваться — конечно, в юности Милана вряд ли дошла бы до такой мысли, но рядом было семейство леших и старый философ дед Стеня. Поначалу он отказывался вселяться в ее новый дом, не хотел оставлять городскую многоэтажку, где жили такие же старики, нуждающиеся в толике тепла.