Час волка

Глава 17

Амиго, октябрь 2016 года

В шесть вечера солнце низко висело над крышами Филлипса.

Боб припарковался у детской площадки на Блумингтон-авеню. Он сидел в «Вольво», ел гамбургер и наблюдал за сделкой, которая разворачивалась у соседнего дома. Всё та же троица, что и раньше. Заправлял всем латиноамериканец в шляпе порк-пай. Богачи из западных пригородов частенько наведывались в северные районы вроде Джордана, чтобы купить травки, кокса или мета. Здесь же, в Филлипсе, клиентура была в основном местной. Да и товар — потяжелее. Героин. Крэк. Похоже, именно его они сейчас и толкали. Каждый раз при появлении клиента разыгрывалось одно и то же па-де-труа. Пара слов, наличные, мелкие свертки из рук в руки, плотно сжатые кулаки, чтобы скрыть товар, и всё это было организовано так, чтобы банкноты и дурь никогда не оказывались у одного человека одновременно. Наказание за сбыт наркотиков суровее, чем за дарение, поэтому торговец всегда мог заявить, что просто отдал товар даром, если никто фактически не видел, как он берет деньги.

Боб прожевал последний кусок, вытер пальцы бумажной салфеткой и завел машину.

Он доехал до угла и вышел из машины.

— Полиция! — громко крикнул он, предъявляя удостоверение и наручники, которые откопал в одной из коробок у себя в квартире. — Всем стоять лицом к стене! Кто дернется — стреляю на поражение!

Троица уставилась сначала на Боба, потом по сторонам, явно изумленная тем, что он один.

— Живо! — рявкнул Боб.

Они нехотя повернулись, уперлись руками в стену и расставили ноги. Боб подошел к самому старшему из них, сбил с его головы шляпу порк-пай, заломил ему левую руку за спину, прижав к стене. Затем правую и, зафиксировав оба запястья за спиной, защелкнул наручники.

— Джамар Кларк.

Слова были произнесены негромко, но Боб повернулся к заговорившему чернокожему парню.

— Что ты сказал?

Парень смерил Боба полным ненависти взглядом, но ничего не ответил. Пару лет назад чернокожий Джамар Кларк был застрелен полицией Миннеаполиса при задержании, и подстрекатели к бунтам пустили слух, будто Кларк в тот момент уже был в наручниках. Боб ни на секунду не сомневался, что дурная слава MPD, известного жестокостью и расизмом, вполне заслуженна — достаточно было послушать, как Хансон и Кьос с восторгом цитировали слова Дональда Трампа о том, что полиции следует жестче обходиться с задерживаемыми. Но даже в MPD не стали бы убивать беззащитных людей.

— Сюда.

Боб повёл Порк-Пая к пассажирскому сиденью, помог ему забраться в салон и без всякой иронии придержал рукой его голову, чтобы тот не ударился о крышу. Он пристегнул его ремнем безопасности, после чего сел за руль и тронулся с места.

— Что за хрень? — подал голос задержанный. Его акцент указывал на то, что он родом из Мексики или какой-то другой латиноамериканской страны, как Боб и надеялся. Боб прижал палец к губам.

— Какого черта, мужик! — закричал Порк-Пай.

Через три квартала Боб свернул на тихую улочку и припарковался.

— Мне нужна кое-какая информация, амиго.

— Какой я тебе, на хрен, амиго!

— Ладно, но информация мне всё равно нужна.

— Я думал, у вас для этого есть стукачи. Или мы их всех уже перерезали? — В широкой ухмылке мужчины не хватало трех передних зубов.

— А теперь слушай внимательно, — сказал Боб. — Времени у меня в обрез, поэтому вот мое предложение — пожалуй, лучшее, что ты услышишь за свою, скорее всего, недолгую жизнь.

— Я тебе ни слова не скажу, гребаный ты легавый козел!

— Еще как скажешь. Потому что я предлагаю тебе отличный стимул — или, выражаясь проще, сладкую морковку. Компренде?

Глаза мужчины блеснули.

— Я не угрожаю тебе тюрьмой, не собираюсь тебя бить и не запугиваю тем, что может случиться с твоим младшим братишкой, который мотает срок в тюрьме штата MCF.

— У меня нет младшего брата, придурок!

— Всё, что я делаю, — это предлагаю тебе вот это.

Боб бросил на приборную панель перетянутую резинкой пачку. Сидевший на пассажирском сиденье мужчина уставился на давно умершего генерала и президента, чей портрет украшал пятидесятидолларовую купюру.

— Здесь две тысячи долларов, — сказал Боб. — Можешь пересчитать.

Мужчина смерил его взглядом, говорившим: «Ну надо же, какой шутник», — его челюсти яростно двигались.

— Ах, прости, забыл, ты же в наручниках, — спохватился Боб.

Мужчина еще немного пошевелил челюстью и сплюнул. Желтоватый сгусток заляпал серьезное лицо генерала.

— Если это отказ, я настоятельно советую тебе подумать еще раз, — сказал Боб. — Ты зарабатываешь по три доллара в час, рискуя получить пулю от банд, быть обчищенным клиентами или арестованным ребятами вроде меня. А сейчас я предлагаю тебе круглую сумму за то, что твои подельники в любом случае сочтут слитой тобой инфой. Потому что через пять минут я отвезу тебя обратно и высажу живым-здоровым, без единой царапины, а на прощание весело крикну: «Спасибо за помощь!» Предоставляю тебе самому догадаться, что твои дружки подумают о том, какую информацию я из тебя вытянул. И каковы будут последствия.

Мужчина уставился на Боба. Он захлопал глазами, пока его мозг пытался переварить слова этого копа-козла. Боб ждал.

— Что тебе нужно знать? — буркнул мужчина.

— Расскажи мне о Томасе Гомесе.

— О ком?

Боб вздохнул.

— Я выбрал тебя не за красивое лицо и не за большой ум, а просто потому, что ты тут явно самый старший. И, возможно, приехал из-за южной границы. Так что покопайся в памяти, отмотай несколько лет назад и вспомни Томаса Гомеса. К тому же ты сдаешь не своего.

— Да что ты об этом знаешь?

— Гомес больше не в банде X-11. Он вышел из игры, верно?

— Многие выходят из игры, это не значит, что мы должны их сдавать.

— И это возвращает нас к двум тысячам, амиго.

Мужчина посмотрел на деньги на приборной панели. Боб ждал, позволяя силе логического притяжения делать свое дело. Наконец латиноамериканец тяжело вздохнул.

— Он пришел из-за южной границы несколько лет назад. Называл себя Лобо.

— Волк?[27]