Страница 39 из 122
— Поговорили со всеми, кто имел к нему хоть какое-то отношение, но таких людей немного. Дворник, хозяин дома, соседи. Но они мало что знают. Точнее, вообще ничего.
— А отчет Майерс по поводу соседки, с которой мы беседовали, ты получил?
— Конечно, получили. Но это тоже мало что дало. С такими людьми, как Гомес, которые нигде официально не зарегистрированы, всегда сложно. Ни тебе работодателей, ни родственников, ни школьных друзей. Идеальное прикрытие для какого-нибудь киллера, конечно.
— Ну, повезло, что он не из таких, — заметил Боб.
— Ты в этом уверен?
— Профессиональный киллер не станет стрелять в собственного соседа. Он не промахивается. И он не оставляет в квартире оружейный кейс с кучей следов.
— Тут ты прав, Боб. Но то, как бесследно он исчез, — это впечатляет.
— Пропасть на два дня не так уж трудно. Вот на третий день без четкого плана уже не обойтись.
— Всё именно так, как ты говоришь, Боб.
Роубл. Всегда дипломатичный, всегда готовый выслушать. Скромный, когда этого требовали обстоятельства, твердый, когда необходимо. Парень далеко пойдет.
— Мне пора, Роубл. Но ты ведь сможешь держать меня в курсе дела?
— По делу Гомеса?
— Да. У меня тут висит похожее убийство, так что интересно, нет ли тут связи. Просто звони на этот номер, я сейчас работаю в основном из дома.
— Хорошо. А что за убийство?
Боб помедлил.
— Полезно знать, вдруг там есть зацепки, которые я смогу использовать, — добавил Роубл.
Боб понадеялся, что Роубл не заметил этой затянувшейся паузы перед его ответом.
— Это на самой границе с Сент-Полом, так что там пока неясно с юрисдикцией. Я дам тебе знать, если мне поручат это дело.
— Ладно, — сказал Роубл. — Рад был поболтать, Боб. Передавай привет Элис.
Они закончили разговор.
Боб посмотрел на газету, которая по-прежнему была открыта на разделе вакансий. Он вырвал страницу, достал из бардачка швейцарский армейский нож, разложил маленькие ножницы и принялся резать лист на тонкие полоски.
Элис стояла у окна на кухне. Она заварила себе зеленый чай и смотрела вниз, на парк. Ее мысли всё еще были заняты последней пациенткой — девочкой-подростком с расстройством пищевого поведения. За те четыре года, что девочка ходила на терапию, у нее наметился заметный прогресс. И у самой Элис тоже: она больше не видела свою Фрэнки в каждой пациентке моложе двадцати лет, переступавшей порог ее кабинета, и не мучилась мыслями о том, как бы выглядела ее дочь сейчас. Взгляд Элис упал на «Вольво», припаркованную на противоположной стороне парка. Не марка машины, а ее цвет всколыхнул воспоминания. Горчично-желтый. Боб обожал этот цвет, поэтому в свое время они договорились, что она выберет марку — безопасный, надежный семейный автомобиль, — а он, пижон, подберет цвет. Она поймала себя на том, что бессознательно улыбается. Но тут же вспомнила сообщение, которое он оставил на ее автоответчике три дня назад — о том, что он нарушает их договор по поводу дома, — и улыбка исчезла. Оценка стоимости дома оказалась настолько высокой, что они оба понимали: Боб не сможет выкупить ее долю. Поэтому они договорились, что дом переходит ей по рыночной цене, а ему остается машина без каких-либо долгов. Всё, что оставалось сделать, — поставить подписи под бумагами о передаче прав собственности. Это была бы последняя формальная нить, связывавшая их. Будет ли она скучать по нему? Нет, она так не думала. Но она могла ошибаться: порой на нее накатывала щемящая тоска по нему. По тем временам, когда она выходила из офиса зимой и садилась в прогретый автомобиль, где Боб уже включал песню, которой хотел с ней поделиться, и смотрел на нее так, будто это она делает ему огромное одолжение, позволяя забрать ее и везти домой как принцессу. И вот всё, что осталось после двенадцати лет совместной жизни, — одна подпись. Могло ли всё сложиться иначе? Если бы того, что произошло в тот день, никогда не случилось, остались бы они парой?
Машина на другой стороне парка плавно встроилась в дорожный поток. Элис посмотрела на часы. Следующий пациент через пять минут. Она вздохнула, сделала последний глоток чая и вернулась в свой рабочий кабинет.