Час волка

— В смысле одинокий волк. Держался особняком, настоящий одиночка. Но с тем же успехом он мог бы назваться Локо — психом. Болтал мало, но ходили слухи, будто на родине он работал на один из картелей, завалил кучу народа, и полиция объявила награду за его голову. Босс нашей банды в это не поверил — Лобо ведь был совсем пацаном, — поэтому дал ему «Узи» и велел убрать конкурентов. Лобо пошел прямиком на вечеринку «Черных волков» и всех там перестрелял.

— Погоди. Ты имеешь в виду того самого Лобо?

— Ну, не знаю, я знаю только одного Лобо.

Боб ошеломленно уставился на собеседника. Лобо. Человек с «Узи». Боб вспомнил легенды, которые слышал об этом парне в самом начале своей службы в полиции: призрак, который возник и снова исчез в середине девяностых, оставив за собой лишь кровавый след. Поскольку кровь эта принадлежала бандитам, в MPD разыскивали его без особого энтузиазма. А когда Лобо пропал с радаров, в MPD решили, что его, скорее всего, убили свои же, и закрыли дело.

— Продолжай, — сказал Боб.

— После этого Лобо сделали правой рукой начальника охраны. Но он был слишком отмороженным, никакой дисциплины. Он шел и выкашивал людей из других банд, даже когда те никак не угрожали нашей территории. Им приходилось мстить, из-за чего начинались бандитские войны, гибли люди с обеих сторон, а это вредило бизнесу. В итоге боссы убрали Лобо с передовой и поручили ему внутреннюю безопасность.

— И в чем это заключалось?

— Проверять, чтобы никто не тащил деньги из кассы или дурь из фасовочной, всё в таком духе. Лобо отлично справлялся. Он выявлял не только воровство, но и стукачество. Нам пришлось убрать кучу парней, которым доверяли вслепую. Но потом под раздачу начали попадать и наши люди — Лобо утверждал, что они хватались за оружие, когда понимали, что он их раскусил. Это происходило слишком уж часто, так что боссы решили, что Лобо им в банде больше не нужен. Его вышвырнули.

— То есть убивать его не стали?

Мужчина пожал плечами.

— Лобо всегда говорил, что всё еще состоит на довольствии у того картеля, на который работал у себя на родине. Наши боссы побоялись, что те устроят им проблемы. Ты говорил — пять минут, легавый. Если я задержусь дольше, босс решит, что я сливаю тебе гребаные государственные тайны.

— Ладно. Так что случилось с Гомесом?

— Откуда мне, черт возьми, знать? Поищи к югу от границы.

— Ты знаешь, кто такой Марко Данте?

— Нет.

— Глупый вопрос. Конечно, ты знаешь его и знаешь, что вчера его подстрелили. Слышал в новостях, что это Гомес в него стрелял?

— Я же тебе говорю: всё, что я знаю, — Лобо был наглухо отбитым психом. Вези меня обратно.

— Последний вопрос. Данте продавал оружие X-11?

— Думаю, он продавал его любой банде, которая в то или иное время владела территорией, где стоит его автосервис. Так что да, конечно.

— Ну что ж, спасибо. Наклонись вперед. — Боб снял с него наручники. — Дальше пешком.

— Пешком?

— Я что, похож на таксиста?

Дилер потянулся за пачкой денег, но Боб оказался быстрее и перехватил ее.

— Эй!

— Только верхняя была настоящей, — сказал Боб, вытаскивая пятидесятидолларовую купюру и отдавая пачку мужчине, который уставился на стопку нарезанных газетных полосок у себя в руке.

— Что за хрень?!

— Ты же не думал, что мы выложим две штуки баксов за общую информацию, которую я мог бы получить за пачку сигарет в тюрьме MCF или бесплатно от любого стукача? Лучше почитай эти объявления о поиске сотрудников. — Боб вложил пачку в ладонь мужчины. — Там хотя бы платят минималку, в отличие от X…

— Я найду тебя и пристрелю, гребаный ты легавый.

Боб медленно кивнул, глядя сквозь лобовое стекло.

— Знаешь что? Я вообще-то допускал такую вероятность. Но пришел к выводу, что мстить ты мне не станешь. Знаешь почему? Это вопрос поведенческой экономики. Хочешь послушать?

Боб повернулся к дилеру, который теперь выглядел скорее удивленным, чем рассерженным.

— Потому что у твоего разочарования есть предел. Поведенческие исследования показывают, что когда мы не получаем обещанный доллар, мы реагируем куда менее болезненно, чем когда теряем доллар из собственного кармана. Я у тебя ничего не крал, так что у тебя нет ни экономических, ни моральных стимулов убивать меня. Социальных мотивов тоже нет, ведь я не стал унижать тебя публично — вся сцена разыгралась сугубо между нами. Видишь, сегодня ты еще и узнал кое-что новенькое! Прибыльного вечера, амиго.

Он перегнулся через мужчину и распахнул дверцу машины.

Тронувшись с места, Боб наблюдал в зеркало заднего вида, как фигура дилера постепенно уменьшается вдали. Тот стоял, опустив руки, и, похоже, кричал что-то вслед уезжающей «Вольво».