Час волка

Глава 13

Radica 20Q

Боб ехал без цели. Выключил плейлист. Тот надоел ему до смерти. Он слишком долго стоял на повторе — точь-в-точь как и он сам. Радио было настроено на волну тяжелого рока, и вокалист сыпал привычными тупыми и агрессивными штампами. На этот раз о парне, от которого ушла женщина. Он мчится по шоссе, похотливый, как кобель, готовый сжечь любой дом на своем пути, вцепился своей бабе в горло и разбил ей лицо.

— Это был Тед Ньюджент с песней «Stranglehold», — произнес диджей с обязательной хрипотцой прожженного рокера в голосе. — И радуйтесь, народ: всего через четыре дня прямо здесь, в нашем родном Миннеаполисе, стартует ежегодная конференция НРА[24], и Ньюджент тоже там будет!

— Вместе с еще восемьюдесятью тысячами участников, — подхватил его соведущий. — По-моему, со стороны НРА очень щедро проводить свою конференцию у нас, учитывая жесткие законы о контроле над оружием в нашем штате. В других-то штатах можно хотя бы автомат себе купить!

Смех.

— Я тут читаю программу: намечаются семинары, встречи, показательные стрельбы и выставки короткоствольного оружия. Как думаешь, Фил, Кевин Паттерсон сам покажет класс в стрельбе?

— Надеюсь, что нет, Отис. Но в субботу наш многоуважаемый мэр Кевин Паттерсон лично откроет конференцию на стадионе «Ю-Эс Банк Стэдиум». Если хотите приобрести билеты, мы рекомендуем вам…

Боб выключил радио. Глубоко вздохнул. И тут ему в голову пришла мысль: если он сейчас утопит педаль в пол и дождется сотни на спидометре, а потом закроет глаза, то ему больше не придется встречать новый день. Он отогнал это наваждение, но был потрясен. Он уже не впервые думал о самоубийстве, но впервые эта мысль не напугала его сразу же, а показалась почти заманчивой. Что ж, ладно, теперь его пугало именно то, что ему не было страшно. Он выпрямился на сиденье. Надо что-то делать. Барменша была права. Ему нужно сменить курс.

Боб протянул руку и снова включил радио.

Попытался собраться с мыслями. Томас Гомес. Квартира. Почему он всё время возвращается к этой квартире? Было ли там что-то замеченное им — деталь, которую зафиксировало подсознание, но так и не смогло вытолкнуть на поверхность? Он перебирал детали одну за другой. Диван. Шкафчики. Шприц. Ванная. Кот. Соседи. Нет, всё не то. Запах? Обстановка? Нет, тоже нет. Дело было в чем-то… во всей картине целиком. Или в пустоте. Она что-то ему напоминала. Но что?

Шел второй час ночи, когда Боб медленно катил сквозь ночную тишину улиц Филлипса. Мимо крошечных одноэтажных домиков. Некоторые из них были лачугами, некоторые — с заколоченными досками окнами, но попадались и ухоженные дома за свежеокрашенными белыми заборами и табличками с надписью «Нам не всё равно»[25]. Риелторы, пытавшиеся завлечь покупателей из других городов, любили подчеркивать, насколько близко Филлипс расположен к центру, сколько в нем парков и что это один из самых этнически разнообразных районов города, где живут иммигранты со всего мира. Но они никогда не писали о том, насколько Филлипс беден, сколько здесь орудует банд, что после захода солнца в парки лучше не соваться, а на Блумингтон-авеню, где торговцы наркотиками стоят у каждого второго дома, жителям приходится собирать с газонов использованные шприцы, прежде чем подстричь траву. Боб проехал мимо группки дилеров на углу Блумингтон и 29-й улицы. Этническая троица, прямо как в рекламе «Бенеттон»: черный, белый и смуглый, — риелторы не соврали. Троица молча провожала взглядом его машину. Двое были совсем подростками, но третий, латиноамериканец в шляпе порк-пай, выглядел ближе к тридцати. На стене дома над ними красовалось граффити — символ банды X-11.

Боб припарковался у обочины и вышел. Вдохнул свежий, бодрящий ночной воздух. Прошел через калитку к двухэтажному кирпичному дому, зажатому между соседними одноэтажками, вошел в арендованную им двухкомнатную квартиру и попытался не замечать прогорклый запах, который поселился здесь задолго до его переезда. Он повесил пальто и пиджак за дверью, не включая свет. Он жил тут слишком мало, чтобы научиться отсекать привычные шумы, и этой ночью они доносились как сверху, так и из соседней квартиры. Наверху ругались, а слева долбил хип-хоп с вибрирующими басами. В ванной соседей было слышно еще отчетливее: трубы отлично проводили звуки. Боб ополоснул лицо холодной водой и, чистя зубы, принялся разглядывать шишку на лбу. Ссадина уже наливалась синевой, и он надеялся, что за ночь синяк проявится еще отчетливее. Он открыл зеркальную дверцу аптечки. Достал розовую блистерную упаковку таблеток. Она была не вскрыта, и, судя по дате, он не выпил ни одной таблетки с июля. Он взвесил ее на ладони. Поколебался. Затем убрал упаковку обратно, прошел в спальню и лег на кровать в темноте. Достал с полки за кроватью пластиковый шар размером с бейсбольный мяч. Это была электронная игрушка — «Radica 20Q». Ты загадывал что-то конкретное, а затем нажимал «Да» или «Нет», отвечая на двадцать вопросов, которые появлялись на маленьком экранчике. В девяти случаях из десяти она распознавала, когда ты лжёшь. В случае Боба — в десяти из десяти, потому что ответом неизменно была «бывшая девушка». Он решил загадать что-то другое и выбрал «самоубийство». После двадцати вопросов «Radica 20Q» сдалась. Боб заподозрил, что создатели просто исключили это слово на этапе программирования.

Он прислушался к звукам Филлипса. Смех на улице, яростный крик, звон бьющегося стекла, рев автомобильного двигателя. Соседи, которых никогда не было слышно днем. За руганью взрослых он различил плач маленькой девочки. Звук был тихим, но в то же время настолько отчетливым, что заглушал всё остальное. Да, он хотел покончить со всем этим, сбежать от этой жизни, от Боба Оза. Но доставит ли он им такое удовольствие? Нет, пока нет. Он сменит курс. Переключит канал. Изменит фокус, имя, дату, себя, саму жизнь. Но больше, чем будущее, он хотел изменить прошлое. Не всё подряд, а только свое собственное. Ведь прошлое — это всё. Разве не говорил так кто-то однажды?

Он расстегнул рубашку и, снимая брюки, нащупал что-то в кармане и достал. Визитная карточка. Майк Лунде — таксидермист. Он подумал о той канарейке. Что за люди заказывают чучела своих питомцев?

Боб Оз закрыл глаза, глубоко вздохнул и настроился на очередную бессонную ночь. И пока он лежал так, разгадка наконец всплыла на поверхность: что именно напоминала ему квартира Томаса Гомеса. Вот эту. Его собственную. Пустота здесь была в точности такой же.