Страница 31 из 122
— Хватит и просто имени, — сказал Олав.
Парень сглотнул.
— Эллиот, — выдавил он со слезами в голосе.
— Ладно, послушай меня, Эллиот. Зачем тебе нужны деньги?
— Нужны?
— На наркоту? Или для больной матери?
— На кроссовки, — ответил мальчик.
— На кроссовки?
— На новые «найки».
Олав не удивился. Он лишь раздраженно вздохнул.
— И сколько они стоят?
— Стоят?
— Примерно?
— Двести сорок один доллар.
— Ясно, — сказал Олав. Он достал бумажник, гадая, не делает ли прямо сейчас очередной неверный выбор. Опустил пистолет и отсчитал купюры. — Вот двести, это всё, что у меня есть. Этого хватит, чтобы?..
Мальчик нерешительно кивнул. Вид у него был такой, словно он пытался понять, в какую ловушку его заманивают.
— Единственное, о чем я прошу, — пообещай мне… нет, пообещай самому себе одну вещь. Пусть эта ошибка станет единственной, которая сойдет тебе с рук. Как маллиган[23] в гольфе, понимаешь?
Олав увидел, что мальчик его не понял. Он протянул ему деньги.
— Иди и купи себе эти кроссовки, Эллиот. Но каждый раз, завязывая шнурки, помни: ты получил их, чтобы убежать от той жизни, которая гонится за тобой по пятам. И я надеюсь, ты победишь, парень.
Эллиот выхватил купюры и в следующее мгновение растаял в темноте.
Олав так и остался стоять. Он слышал собственное тяжелое дыхание и понимал, что пульс частит куда сильнее, чем ему казалось. Он знал, что никогда не сможет рассказать Вайолет о том, что сейчас произошло. Она не поймет — скажет, что он выбросил деньги на ветер, да еще и наградил преступника просто за то, кто он есть. Олав не смог бы объяснить ей и то, что в этот момент думал о Шоне и надеялся, что, возможно, судьба вознаградит его поступок, подарив его собственному сыну еще один шанс. Вайолет бы просто покатилась со смеху, а Олав ненавидел, люто ненавидел этот ее смех.