Час волка

Глава 7

Убойный отдел, октябрь 2016 года

Боб Оз пересек Правительственную площадь. Взглянул на статую Хамфри, которая всегда казалась ему больше похожей на Боба Хоупа[15], и вошел в ратушу. Его шаги гулко отдавались в старинном холле со статуей Водолея, пока он проходил через пост охраны к лифтам, где стояли трое.

— Привет, Боб, — окликнула одна из них. Он повернулся. Это была женщина в темно-синей юбке и жакете — боевом мундире адвокатской братии. Она улыбнулась. Лет тридцать, пожалуй, хотя ему всегда было нелегко угадывать возраст азиатов.

— Привет… — Он никак не мог вспомнить ее имя. — Кофе вкусный?

Она с легким удивлением посмотрела на бумажный стаканчик из «Старбакса», который держала в руке:

— Э-э, нормальный. Ты так и не перезвонил.

Эллен? Или Хелен? А может, какое-то китайское имя?

— Знаешь, я потерял твой номер, — сказал Боб. — Может…

— Может?

Он улыбнулся. Раздался тихий звонок, и двери лифта разъехались.

— Может, ты мне его скинешь?

Хелен. Да, точно, Хелен. Враг. Адвокат защиты. Сиреневое белье.

— Как? Ты ведь мне свой номер тоже не дал. — Она вошла в лифт и повернулась к Бобу, который остался стоять снаружи. Она подняла указательный палец и вопросительно показала вверх.

Боб покачал головой.

— Спасибо, Хелен, но мне вниз.

Она широко улыбнулась ему, развернула ладонь и, когда двери лифта закрывались, показала ему средний палец. Боб провел рукой по галстуку. Значит, всё-таки не Хелен. Но насчет белья он был уверен наверняка.

Боб поднялся на следующем лифте на пятый этаж и вышел в новые кабинеты убойного отдела. До недавнего времени пятый этаж использовался для содержания заключенных, ожидавших суда, и, несмотря на полный ремонт, обилие стекла и светлую мебель, Боб никак не мог отделаться от ощущения, что находится в тюрьме. Может, дело было в узких окнах, пропускавших так мало дневного света, а может, в похожих на камеры кабинетах по обе стороны от общего зала. Он прошел мимо последнего кабинета, где всё еще шел ремонт — поговаривали, что именно в этой камере когда-то обитал «Призрак ратуши». Работавший внутри маляр повернулся к Бобу, когда тот проходил мимо. За стеклянной стеной в своем белом комбинезоне, белой кепке, перчатках и защитной маске он и сам выглядел как привидение. Видны были только карие глаза и то, что Боб расценил как улыбку. Он улыбнулся в ответ.

Боб направился к своему рабочему месту в самом конце этажа, не глядя ни направо, ни налево. Он миновал почти все препятствия, но на последнем, разумеется, споткнулся.

— А-а-а-с-с! — Фамилию Боба Хансон произносил с протяжным выдохом и на нисходящей ноте — нечто среднее между извинением и сдувающейся шиной. Хансона, по слухам, отделяла всего одна травма колена при захвате от карьеры в НФЛ[16], и хотя Боб Оз вовсе не завидовал чужой славе и богатству, он предпочел бы видеть этого верзилу на футбольном поле, а не в своей жизни. Хансону было за пятьдесят, и в убойном отделе он прослужил дольше всех. О том, почему его так и не повысили, ходили разные слухи, но для Боба тут не было никакой загадки: как следователь детектив Олав Хансон был абсолютно бесполезен. К сожалению, законы штата не позволяли уволить человека за профнепригодность. Как и за то, что он редкостный козел. К счастью для Хансона.

— Тебя тут Уокер искал! — проорал Хансон достаточно громко, чтобы его услышали все вокруг. — Велел тебе явиться к нему немедленно, А-а-а-с-с!

— Спасибо, Хэндз-Он[17], — бросил Боб, не замедляя шага.

— Немедленно — это значит прямо… — голос Хансона затих позади.

Боб опустился за свой стол. Глядя на хаос из стопок бумаг, фотографий с мест преступлений, вырванных из блокнота листков, обёрток от шоколада и обгрызенных карандашей, можно было подумать, что Боб Оз завален работой по горло. На самом деле всё было с точностью до наоборот. После расставания с Элис Уокер одно за другим забирал у Боба дела, пока тот не остался вообще без единого активного расследования. Поводом послужило то, что в отчетах отдела кадров именовалось «нестабильным поведением», психолог MPD охарактеризовал как неспособность контролировать гнев, а сам Уокер — передышкой, пока Боб не возьмет себя в руки. Тем временем ему поручали задания, которые обычно давали новичкам: сопоставление данных для других детективов, проверку фактов и опрос свидетелей по чужим делам.

Боб зашел на сайт MPD, чтобы убедиться, что ориентировка на Томаса Гомеса разослана, как он и велел. Результатов пока не было. Он достал записку из кармана пальто и набрал номер на красном стационарном телефоне. В ожидании ответа он смотрел на фотографию Элис, которая всё еще висела на перегородке его рабочего места рядом с расписанием матчей «Викингов».

— Привет, Кари, это Боб. Поможешь мне разыскать одного врача? Его зовут Якоб Эгеланд. Спасибо, Кари, ты просто… Прости, не могу подобрать достаточно гендерно-нейтральный эвфемизм. Что? Я? Динозавр? Да брось ты.

Боб повесил трубку. Вытянул ноги и закинул руки за голову. Посмотрел на часы. Затем на фото Элис. Если он наберет ее со стационарного, может, она ответит? Нет, нет, черт возьми, нет! Он открыл сайт «Стар Трибьюн» и узнал, что популяция бизонов в Миннесоте растет. Прочел статью о ежегодной конференции Национальной стрелковой ассоциации, которая в этом году проходила в Миннеаполисе и открывалась через четыре дня. Просмотрел отчет о последней победной игре «Викингов». Пока они шли неплохо — настолько хорошо, что Боб прикинул: им вполне по силам отстоять свой титул лучшей команды в НФЛ, которая никогда не выигрывала Супербоул.[18] Больше ничего интересного не нашлось. Его взгляд снова уперся в красный телефон.

Не звони Элис. Не смей звонить Элис.

Всё тело нестерпимо зудело. Он скользнул взглядом по соседнему столу, где на стопке документов вместо пресс-папье лежали наручники. Ему безумно захотелось кого-нибудь арестовать. Кого угодно. Должно же хоть что-то произойти, иначе он просто сойдет с ума. Теперь он жалел, что бросил курить после встречи с Элис. На следующий день после того, как она его выставила, он купил первую пачку за двенадцать лет, но на вкус они были сущей отравой. Она отняла у него даже это. Внутри всё чесалось там, куда ни за что не дотянуться.

Боб поднялся со стула так резко, что тот покатился к соседнему столу, пока сам он уже шагал к выходу.