Час волка

Глава 6

Призраки, сентябрь 2022 года

Мы снова в центре города. Я прошу таксиста подождать меня и выхожу из машины. Город уже проснулся, и я слышу свисток отправления, когда поезд наземного метро за моей спиной плавно отъезжает от станции. Передо мной — памятник мэру Хьюберту Хамфри[13]. Прежде чем стать вице-президентом США и кандидатом на пост главы государства, он был мэром этого города. Во время одной из наших поездок в США отец привел нас сюда и рассказал, что человек там, на постаменте, наполовину норвежец, а его мать, Рагнхильд Кристина Саннес, родом из тех же мест в Норвегии, что и наша семья. Она была одной из двенадцати детей и бежала от нищеты в Норвегии в страну, где ей суждено было родить ребенка, которому однажды не хватит всего нескольких голосов, чтобы стать самым могущественным лидером в мире. «Вот что так поразительно в этой стране, — говаривал отец, — человек самого простого происхождения — вроде победившего на тех выборах Ричарда Никсона — способен оказаться на самой вершине». Вернувшись в Осло, я купил карту США и повесил ее на стену рядом с плакатами Элвиса Пресли и Мэрилин Монро. И лишь много позже я понял, что отец лгал. Во-первых, практически все президенты за последние сто лет, за исключением одного, были миллионерами. А что касается знаменитой американской мечты и восходящей социальной мобильности, то мои любимые США оказались бы где-то далеко внизу списка, позади таких стран, как Литва, Южная Корея и Португалия.[14]

Но, как ни странно, отцовская ложь лишь сильнее укрепила меня в мысли, что Америка — земля свободных и родина смелых. Ведь сколько бы хорошего ни говорили о моей так называемой родине, Норвегии, она фантастически скучна. Достаточно сравнить ратушу в Осло с ратушей за статуей Хамфри. Ратуша в Осло — это просто пара поставленных торчком обувных коробок. Красный кирпич, маленькие окна; здание легко принять за завод. А вот ратуша Миннеаполиса с ее шпилями, орнаментами и огромными каменными блоками дышит величием, напоминая то ли собор, то ли замок. Или замок в Диснейленде. Изначально предполагалось использовать эти дорогие гранитные блоки, некоторые весом до двадцати тонн, только для фундамента, а остальное построить из более дешевого кирпича. Но когда жители Миннеаполиса увидели, насколько мощно выглядят эти гранитные блоки, они осадили прижимистых бюрократов и добились того, чтобы всё здание целиком построили из гранита. Что, разумеется, напрочь взорвало бюджет. И как по мне — именно так и надо строить!

Я пришел сюда, чтобы получше рассмотреть это здание, ведь ему предстоит сыграть важную роль в моей книге. Внутри, за гранитными блоками, находятся не только офис мэра, но и залы суда, полицейское управление и даже тюремные камеры. А на шестом этаже — убойный отдел.

С призраком ратуши.

Именно в публичной библиотеке Осло мне попалась на глаза документальная брошюра о Джоне Мошике и первой и последней публичной казни, состоявшейся во внутреннем дворе ратуши ещё в 1898 году. Мошика приговорили к смерти за убийство человека ради жалких четырнадцати долларов. Но выбранный способ казни — повешение за шею до наступления смерти — пошёл не по плану. Мошик умирал мучительные восемь минут. То есть всего на минуту меньше того времени, что Дерек Шовин давил коленом на шею Джорджа Флойда, когда того арестовали по подозрению в попытке расплатиться за пачку сигарет фальшивой двадцатидолларовой купюрой. По словам моего контакта в MPD, призрак Мошика до сих пор бродит там, наверху, по этажу убойного отдела. Но я пришел сюда не за призраком Мошика и уж тем более не за Джорджем Флойдом. Призрак, которого ищу я, попал на камеру видеонаблюдения шесть лет назад, после стрельбы в Джордане. И никто тогда еще не знал, что это лишь начало. Не знаю, говорит ли это обо мне как о дурном человеке, но от этой мысли по коже пробегает приятный холодок, пока я стою здесь и разглядываю фасад здания. Черные окна ничего не выдают. Моя задача — заполнить белые пятна, вложить реплики в уста персонажей и вдохнуть жизнь в эти сцены.