Час волка

— Один и тот же человек может охотно помогать и в то же время быть способным выстрелить в человека, — сказал Боб. Он понимал, что долго здесь не продержится: внутри уже закипала злость. И дело было даже не в наивных ответах миссис Уайт, а в этой желтой птице, которая стоически и неподвижно сидела на жердочке и выводила свою пронзительную монотонную трель. Пение буквально сверлило ему мозг, ввинчиваясь в обнаженный нерв и грозя спровоцировать иррациональную вспышку гнева. Будь проклята эта Элис!

— Вы можете рассказать нам о Томасе что-нибудь еще? — быстро спросила Кей.

— Что-нибудь еще? — Миссис Уайт разлила чай по двум чашкам. — Хм. Забавно, когда вы так спрашиваете. Мы ведь столько общаемся, что я должна была бы рассказать вам целую кучу всего. Но правда в том, что Томас говорит мало. И никогда не рассказывает о себе.

— Кем он работает? — спросил Боб.

— Поденщина. Кажется, на стройках. У него действительно золотые руки. А еще он художник.

— Какого рода художник? — поинтересовалась Кей.

— Что-то вроде скульптора. Он кое-что сделал, у меня тут в серванте лежит, хотите, я…

— Нет, спасибо, — отрезал Боб. — Он говорил, где и на кого работает?

Миссис Уайт выпятила нижнюю губу, покачала головой и протянула одну чашку чая Кей.

— Вы говорите, он был немногословен, — продолжал Боб. — Вам никогда не приходило в голову, что ему просто было что скрывать? — Боб проигнорировал предостерегающий взгляд Кей. Она принадлежала к новой следственной школе, адепты которой верили, что открытые вопросы дают куда более содержательные ответы. Боб же был старой закалки: никакой теории — просто бери и спрашивай напрямую обо всем, что тебе любопытно.

— Нет, — ответила миссис Уайт. — Не думаю, что Томас торгует дурью, если вы об этом. Томас молчалив по своей природе. Пожалуй, можно сказать, что говорю у нас в основном я. Но не поймите меня неправильно: когда Томас все-таки открывает рот, он изъясняется прямо как школьный учитель. Он употребляет столько слов, которых я отродясь не слышала. Вы знали, что когда-то это был отличный район?

— Правда? — спросила Кей.

— О да, действительно. А потом, в восьмидесятых, пришла эпидемия крэка. Потому что это была именно эпидемия. Чума, вот что это было. Она пронеслась по всей стране, и мы в одночасье снова оказались в грязи.

— Я знаю, — сказала Кей.

— Знаете?

— Я выросла между двумя крэковыми притонами.

— Да, ну, тогда вы действительно понимаете.

Боб снова выглянул во двор. Эксперты-криминалисты должны быть здесь с минуты на минуту. Если нет, это даст очередной повод тем, кто утверждает, будто полиция не торопится, когда дело касается черных или латиноамериканских кварталов. Несколько мальчишек внизу бросали камешки в патрульную машину; офицер вышел и прикрикнул на них, но пацаны лишь со смехом разбежались.

— Сейчас здесь стреляют, торгуют оружием и ведут бандитские войны пуще прежнего, — продолжала миссис Уайт. — Но что делает мэр Паттерсон? Правильно, убирает отсюда полицию, потому что знает: после того как в Миннесоте запретили частные тюрьмы, властям дешевле, если здешний люд перестреляет друг друга, чем если им придется отвечать за их содержание за решеткой. Или я не права?

Боб умоляюще посмотрел на Кей, и та ответила ему едва заметным кивком.

— Не знаю, как на это смотрят в мэрии, миссис Уайт, — сказала Кей. — Но вернемся к Томасу Гомесу. Когда вы видели его в последний раз?

— О, совсем недавно.

— Совсем недавно?

— Да, сразу после того выстрела на улице.

Боб резко повернулся к ним.

— Только что? Он что-нибудь сказал о…

— О чем вы разговаривали? — перебила Кей. Открытые вопросы.

— Насколько я помню, он не проронил ни слова. Но я видела, что с ним что-то не так.

— Не так? — спросила Кей.

— Да. Он был в солнцезащитных очках и такой бледный. Оглядываясь назад, я думаю, что он только что плакал. Томас очень чувствительный человек, понимаете. Он этого не показывает, но это чувствуется — так часто бывает, ранимые люди защищают себя молчанием. Вот я знаю, например, что он очень расстроился, когда умер его кот. Потому я и посоветовала ему сделать из него чучело. Как вот из моей Пиппи.

Боб недоверчиво повернулся к канарейке. Она всё так же неподвижно сидела на жердочке, но только сейчас он заметил крошечный динамик под качелями, рядом с поилкой. Миссис Уайт рассмеялась, и Боб понял, что выражение лица выдало его с головой.

— Мистер Лунде — очень искусный таксидермист, хотя иногда мне кажется, что он бывает слишком уж дотошным. Как бы то ни было, Томас всё еще ждет, когда ему вернут кота. Вам когда-нибудь доводилось терять кого-то вроде любимого питомца, мисс Майерс?

Кей покачала головой.

— А вам, мистер Оз?

Боб посмотрел на нее. Нащупал пальцами презерватив в кармане. В голове снова зажужжало сверло. Ему определенно нужно было убираться отсюда.