Час волка

Боб мысленно выругался и окинул комнату взглядом. Майерс права, друзей у него немного, особенно в MPD. Так зачем он творит подобные глупости? Зачем вызвал SWAT? Зачем вел себя так, будто у него на руках есть ордер? Он что, хочет, чтобы его выперли? В этом дело?

Боб подошел к окну. Шторы по бокам были приклеены скотчем к стенам. В проем между ними он посмотрел вниз, на оцепленный участок перед третьей башней. Понюхал одну из штор. Едкий запах порохового дыма. Между диваном и окном стоял стул, и Боб заметил царапины на верхней части его спинки. Боб прикинул угол, попытавшись воссоздать положение стрелка, если бы тот использовал спинку стула в качестве упора, и пришел к выводу, что тот, должно быть, находился на диване — возможно, стоя на коленях.

Он подошел к кухонному шкафчику, натянул тонкие латексные перчатки, которые всегда носил во внутреннем кармане, и открыл дверцу. Содержимое мало о чем говорило, кроме того, что жилец предпочитал мексиканскую кухню. Рис, тортильи, пустые бутылки из-под мексиканского пива. В холодильнике нашлась банка фасоли, сморщенный перец и луковица. Он поднял мусорное ведро с педалью, поставил его на столешницу и быстро перебрал содержимое. Бумажное полотенце, крышки от пивных бутылок, пара пустых консервных банок, пакет из-под яблочного сока, почерневшая банановая кожура, две пустые бутылочки из-под соуса чили. Боб подобрал кое-что, лежавшее на самом дне ведра, и поднес к свету. Это была вскрытая коробка с наклеенным ярлыком: «Инсулин. Томас Гомес. По одному уколу утром и вечером. Доктор Якоб Эгеланд». Боб заглянул внутрь коробки. Судя по всему, в ней лежало несколько шприц-ручек, но осталась только одна, да и та использованная. Он снова открыл холодильник, проверил все отделения, чтобы убедиться, что ничего не упустил.

Опуская мусорное ведро на пол, он заметил на том месте, где оно стояло, что-то едва виднеющееся между половицами. Ножом из кухонного ящика он поддел находку — та оказалась визитной карточкой некоего Майка Лунде из «Town Taxidermy». На мгновение — словно у него отмерли последние клетки мозга — он не мог вспомнить, кто такой таксидермист. Потом в памяти всплыла статья, которую он читал в «Стар Трибьюн»[12], — что-то о новой креативной группе таксидермистов в Миннеаполисе. Они делали чучела животных. Боб сунул визитку в карман и подошел к платяному шкафу. Внутри висели несколько рубашек и худи. За ними стояло несколько сложенных картонных коробок — из тех, что используют при переезде. Боб проверил ящики шкафа. Три пары трусов, несколько футболок, носки. Закрывая дверцу, он заметил за картонными коробками что-то черное и отодвинул их в сторону. К задней стенке был прислонен длинный узкий кейс. Он вытащил его, не касаясь ручки.

Это был оружейный кейс.

Он открыл его. Пусто.

В этот момент в дверном проеме появилась Кей Майерс. Она кивнула на оружейный кейс.

— Надеюсь, это значит, что мы нагрянули по адресу?

— Оружия или патронов я не нашел, но у людей нет привычки коллекционировать пустые оружейные кейсы.

— Я спрашиваю потому, что, если верить соседям, наш так называемый Томас Гомес вовсе не производит впечатления буйного типа.

— Так называемый? — Боб прислонил кейс к стене и сфотографировал его на телефон.

— Это имя он назвал домовладельцу, мистеру… — Она пролистала блокнот. — Грегори Дюпону. Но мы не можем найти никаких упоминаний о Томасе Гомесе с теми данными, которые он оставил Дюпону. Так что это либо вымышленное имя, либо он нелегальный иммигрант.

— И Дюпон, разумеется, ничего не проверял?

— Он говорит, что Гомес заплатил залог за три месяца наличными, так что для него он мог быть хоть марсианином.

— Ясно. — Боб отклеил этикетку с упаковки инсулина и сунул ее в карман пальто. — Что-нибудь еще?

Кей полистала блокнот.

— Соседи из квартир по обе стороны говорят, что практически ничего о нем не знают, кроме того, что он тихий и неразговорчивый. Никто не слышал от него ничего, кроме дежурного «здравствуйте». Соседи утверждают, что он никогда не давал поводов для жалоб, но один считает, что у него, возможно, была кошка. А держать домашних животных здесь запрещено.

Боб коротко хохотнул.

— Работа?

— Если она и была, они не знают какая. Здесь не принято расспрашивать друг друга о таких вещах. Но по утрам он уходил, а во второй половине дня возвращался, так что, возможно, работал. Сосед справа полагает, что он мог общаться с миссис Уайт, которая живет двумя этажами выше.

— Поговорим с ней?

— Думаю, стоит. Но у меня есть его описание, так что подожди, я сначала передам его патрульным внизу, на случай если он вдруг решит вернуться.

— Не вернется, — сказал Боб и поднял использованные шприц-ручки.

— Что это?

— Инсулин. Он диабетик. Ему нужны ежедневные уколы, а хранить их положено в холодильнике, но там ничего нет. Он забрал их с собой.

Миссис Уайт тревожно уставилась на них из-за дверной цепочки. Судя по тому немногому, что удалось разглядеть, Боб дал ей не меньше семидесяти лет. Ростом она была около пяти футов и трех дюймов, темнокожая и, очевидно, питавшая слабость к желтому цвету.

— Томас? Это невозможно!

— Мы можем войти, миссис Уайт? — спросила Кей.

Миссис Уайт сняла цепочку и открыла дверь. Боб и Кей последовали за одетой в желтое фигурой в квартиру, которая была чуть просторнее жилья Гомеса. Здесь имелась по меньшей мере еще одна дверь, за которой, как предположил Боб, скрывалась спальня.

— Томас подарил мне это, — сказала она, указав на юкку в горшке, стоявшую в углу комнаты. Она пошаркала в кухонную зону. — Чай будете?

— Нет, спасибо, миссис Уайт, мы бы просто хотели задать вам несколько вопросов.

— Ну хорошо. Но я прямо сейчас могу вам сказать, что вы ошибаетесь. Томас никогда бы ни в кого не стал стрелять.

— С чего вы это взяли? — спросил Боб, оглядываясь по сторонам. Это была типичная квартира одинокой пожилой женщины. Старые, некогда любимые вещи, семейные фотографии, напоминающие о близких. Ухоженная, но старомодная мебель. В клетке щебетала канарейка, скрашивая ей одиночество.

— Томас — само воплощение добрососедства. Если нужно было сходить за покупками или что-то починить в квартире, он всегда был тут как тут.