Забытое имя

Мари глухо вскрикнула, пряча лицо в ладонях, а Феликс словно разом постарел на несколько лет. Его плечи опустились, изо рта вырвался тяжелый, рваный вздох человека, который многие годы нес на себе неподъемную, выжигающую душу тайну.

Герман нахмурился, переводя ошеломленный взгляд с Феликса на плачущую женщину, еще не понимая, куда клонится этот разговор. А Феликс, уставившись в одну точку на пластиковой столешнице: "Я все расскажу...."

***

— Мари, дорогая, вы с Нешкой готовы? — Седина еще не тронула волос Феликса, на лбу не залегла глубокая морщинка... У него были смешные рыжие усы, весёлые, светящиеся живостью глаза и потрясающе красивая улыбка, которая в свое время покорила Мари.

— Да, милый! Мы готовы, можем ехать к маме! Она будет рада увидеть нашу девочку! — Мари вышла из спальни и протянула мужу сумку с детскими вещами.

Феликс до сих пор так и не мог понять, чем он покорил столь потрясающе красивую девушку. Тёмные глаза, алые пухлые губы, густые ресницы. Тонкое личико и плавные округлости точеной фигуры Мари достойны были быть увековечены руками скульптора в самую грандиозную статую. Тугая тёмная коса была переброшена через плечо и заканчивалась ниже талии. Светлое платье, белые туфельки на низком каблуке и маленькая Агнешка в руках, которую она уже успела подхватить из кроватки. Феликс любовался своей женой и с каждым днем влюблялся все сильнее, если это вообще было возможно.

— Мы поедем? Или ты, как зачарованный, останешься стоять здесь? — Мари подошла к мужу и нежно толкнула головой его плечо. Он молча поцеловал ее в макушку, вдыхая лёгкий аромат духов.

Они недавно купили свою машину и сейчас собирались к родителям Мари. Феликс открыл переднюю дверь и помог жене с ребенком забраться в машину.

— Может, назад сядешь? — улыбнулся Феликс, садясь за руль. — А то я буду отвлекаться на двух прекрасных девушек в моей машине.

Мари засмеялась, поцеловала мужа, и они выехали из двора. Но пока они ехали, Ашнешке внезапно стало плохо — ребенок начал задыхаться. Мари дико испугалась, в салоне началась паника. Феликс, не раздумывая, развернулся через две сплошные полосы и на полной скорости понесся обратно, в сторону городской больницы. Именно на этой панике все и произошло.

Их судьбы столкнулись в лобовом ударе, потому что Кристина в ту секунду тоже гнала свою машину, пытаясь уехать как можно дальше от города и увезти детей в безопасное место.

Феликс на бешеной скорости выехал из-за крутого поворота и просто не успел увернуться от легковушки, несшейся по его полосе. От страшного удара машину развернуло, вынесло с трассы в кювет и перевернуло на сторону пассажира. Ударившись головой о руль, Феликс потерял сознание.

Очнувшись какое-то время спустя, он посмотрел туда, где должна была сидеть его жена, но увидел только пустоту и разбитое лобовое стекло. Ни Мари, ни маленькой Агнешки рядом не было. Феликса накрыла дикая паника.

Он не помнил, как именно смог выбраться из искореженного салона и как долго потом стоял на обочине, оцепенев от ужаса, и смотрел на распластанные в траве тела жены и дочери. Мари тяжело, прерывисто дышала, а Агнешка была мертва. Феликс дрожащими руками взял на руки крохотное тело дочери — её голова неестественно, жутко болталась.

Не выпуская из рук труп ребенка, он направился посмотреть на вторую машину. Оттуда слышался захлебывающийся детский плач. Женщина за рулем была мертва. Феликс отпрянул, но детский плач повторился. На заднем сиденье лежала девочка, примерно одного возраста с его погибшей Агнешкой. Не задумываясь ни на секунду он одной рукой дернул дверь и та, как ни странно, со скрипом открылась. Он осторожно попытался вытащить ребенка, но мешали вещи, сумка, и Агнешка на руках. Ему пришлось положить труп своей родной дочери на заднее сиденье, чтоб высвободить малышку и вытащить из машины.

В это же время на трассе появились первые автомобили. Водители начали останавливаться, вызывать скорую и милицию. Закрутилась суматоха. Пока Феликс в состоянии глубокого шока заполнял какие-то бумаги, чужую девочку забрали из его рук подоспевшие врачи на осмотр.

Когда Мари в бессознательном состоянии уже погрузили в реанимобиль, медсестра скорой ткнули Феликсу в руки завернутый живой сверток и устало произнесла, что в таком ужасе немудрено забыть собственную дочку.

Сперва Феликс хотел было отказаться, сказать, что это не его ребенок, но бросил быстрый взгляд на окровавленную Мари... и просто кивнул. Они уехали на скорой.

Мари действительно некоторое время после травмы головы и тяжелого наркоза считала, что девочка не её. Она не узнавала младенца, плакала, и врачи в клинике даже начали списывать это на послеродовое безумие и посттравматический синдром. Но Феликс молчал.

Лишь спустя пару лет, когда ребенок из полугодовалого младенца уже подрос и превратился в забавную двухлетнюю девчушку, а Мари окончательно прикипела к ней всем сердцем, тогда Феликс, не выдержав груза вины, во всем признался жене. Рассказал, что их родная Агнешка погибла в ту ночь, а он не признался врачам, что ребенок чужой и, получается, подменил её на выжившую девочку. Мари плакала, но отдавать ставшего родным ребенка не согласилась. Они оставили девочку себе, сохранив имя погибшей дочери — Агнешка.

Феликс тяжело вздохнул, и его голос опустился до хриплого шепота:

— Потом начался ад с судами. На меня пытались повесить вину за то лобовое столкновение и гибель женщины с младенцем, хотя я ехал по своей полосе. Да, скорость была недопустимая, но и встречная машина неслась не меньше моего. В те годы следствием особо никто не занимался. Отца детей в документах вообще не было, а мать умершей женщины, когда узнала о смерти дочери и внучки, беспрепятственно и быстро спилась. Адвокаты бурно обсуждали материалы дела, и тогда я случайно услышал и то, что в машине, оказывается, был еще мальчик. Оказывается, во время аварии он скатился на пол, сильно ушибся, и на него упали какие-то тряпки или плед.

Герман, сидевший напротив, резко подался вперед. Сердце в его груди пропустило удар, а ладони мгновенно стали ледяными. Стены больничного кафетерия словно качнулись перед его глазами.