Забытое имя

Кристина рванулась из его рук, задыхаясь от плача, и упрямо выкрикнула прямо в его искажённое паникой лицо:

— Всё равно остаюсь!

— Хрен с тобой! — психанул мужчина и выбежал из комнаты. Через несколько минут раздался грохот сумки, с психом брошенной на пол, а следом — плач Димки.

— Всё хорошо, сын, посиди тут, — сказал Сашка и зашёл в комнату, где Крис по-прежнему стояла столбом. — Я последний раз спрашиваю, ты едешь со мной?

— Нет!

— Отлично! Оставайся! — Саша подошёл к кроватке и достал оттуда Дину. — А мы уезжаем!

— Куда это ты собрался с детьми!? — закричала Крис и попыталась забрать дочь.

— Если ты дура, то я не хочу, чтобы мои дети из-за этого пострадали!

— Да кому мы с ними нужны?

— Овца! — Саша развернулся и пошёл в коридор. Умудрился одной рукой перекинуть через себя ремень своей сумки, открыть дверь в подъезд и, взяв сына за руку, вышел на лестничную площадку.

Кристина, осознав, что может больше не увидеть детей и мужа, наспех закинула в свою сумку несколько детских вещей и побежала за своей семьёй.

Сашка почти выехал со двора, когда Крис кинулась под колеса его машины. Сев на переднее сиденье, она заплакала. Они сбегали в неизвестность.

— Твою мать! — уже на выезде из города заматерился Сашка.

— Что?

— За нами хвост. Пока мы в городе, они ничего не сделают, но стоит только на дорогу выбраться...

— Я говорила, к маме надо было ехать! — Кристина вжалась в сиденье.

— Крис! Не беси.

— Не ори! Дети заснули. Не хватало нам еще их воплей.

Сашка петлял по улицам, то заезжая в частный сектор и гаражи, то прорываясь через заброшенные промзоны. В какой-то момент два черных джипа перестали их преследовать.

— Саш, давай хотя бы детей к моей матери закинем?

— Кристин, нельзя туда... пойми, нельзя. Они же все знают про меня.

— Саш, прошу, поехали. Мы сейчас черт знает где, и отсюда логичнее поехать по другой трассе. Там и будут нас ждать.

— Нет, мы едем в гараж к Васе! У него возьмешь машину, заберешь детей и поедешь в любую сторону, которая не ведет к твоей маме! Поняла?

— Поняла.

Ключи от гаража друга у Сашки были при себе. Выгнав из черного чрева старенькую иномарку, он посадил в нее детей, закинул вещи и поцеловал Кристину.

— Что бы я ни говорил, я люблю вас больше жизни. Камни в жирафе, но не трогай их. Деньги в сумке. Как смогу — найду и свяжусь с вами. Никуда не влезай, детка, и будь осторожна.

Кристина заплакала, но он обнял её и прижал к себе.

— Береги себя и малявок.

Оставшись один, Саша прыгнул обратно за руль своего автомобиля. Теперь ему нужно было завести мотор, с визгом вылететь на трассу и сделать всё, чтобы переключить внимание бандитов. Он развернулся и на полной скорости поехал в сторону дороги, что вела к дому тёщи, намеренно подставляясь под удар и уводя хвост за собой.

***

— Тогда я видел свою любимую женщину в последний раз, — Коренев встал и жестом попросил Германа подняться с места. — Давайте знакомиться, молодой человек. — Он протянул руку. — Коренев Александр Викторович. Биологически я ваш отец, а Кристина, о которой я вам рассказал, — ваша мать.

Атмосфера в комнате после признания Александра стала настолько плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Герман стоял неподвижно, бледный, оглушённый правдой, которая только что перевернула его сознание. Но тиканье часов над камином безжалостно напоминало: личные драмы придётся отложить на потом. Время работало против них, а Агнешка всё ещё оставалась в заложницах.

Мирослав первым взял себя в руки. Он решительно достал телефон и набрал Жору.

— Жор, бросай всё и дуй в санаторий под Озерками к моему отцу, — быстро, не терпящим возражений тоном скомандовал Мирко. — Бери с собой бланки протоколов выемки, сейф-пакеты и гербовую печать. Да, прямо сейчас, ночью. Мы оформляем добровольную сдачу камней государству. Это наш единственный шанс.

Сбросив вызов, Мирко на секунду задумался, а затем решительно направился к входной двери. Выйдя на крыльцо, он подошел к машине, открыл заднюю дверцу и легонько потряс Лисицкого за плечо:

— Макс, хорош спать. Поднимайся и иди в дом. Ситуация изменилась, ты нужен внутри.

Макс мгновенно открыл глаза, стряхивая остатки уе настоящего сна, и молча кивнул. Через минуту они уже втроем — Мирко, Герман и Макс — ждали следователя в гостиной.

Жоре потребовалось меньше получаса, чтобы долететь по пустым ночным дорогам до охраняемых ворот. Пока он ехал, ему все рассказали по телефону, поэтому он прибыл в моральной боевой готовности. Когда он вошёл в дом, тяжело дыша и бережно сжимая в руках потёртый портфель, Александр уже сидел за массивным деревянным столом.

— Доброй ночи, Александр Викторович, — Жора решительно положил перед мужчиной чистый лист. — Официальное заявление. «Я, такой-то, добровольно выдаю следствию ценности...»

— Погоди, следователь, — тихо, но весомо прервал его Александр. Старый волк слишком хорошо знал, как работает изнанка закона. — Ваш оппонент — та еще тварь, и его адвокаты завтра докопаются до каждой запятой в твоих бумагах. Родственники и друзья Геры понятыми идти не могут, они лица заинтересованные. Суд твою ночную выемку в два счета развалит.

— И где я вам в четыре утра посторонних найду? — нахмурился Жора. — На телефон снимать буду, УПК позволяет непрерывную видеозапись вместо понятых.

— Одной съемки мало, хорошая защита её оспорит, — покачал головой Александр и нажал кнопку вызова персонала на стене. — Сделаем так, чтоб комар носа не подточил. Будет и видео, и живые свидетели. Если позвоню, то сюда могу подняться дежурная медсестра санатория и один из парней с поста охраны. Для них мы — просто отдыхающие, решившие сдать семейный клад. Они пойдут понятыми. Жора кивнул.

Спустя десять минут в гостиную робко зашли заспанная женщина в белом халате и крепкий парень в форме секьюрити. Жора вежливо попросил их присесть и засвидетельствовать официальную процедуру.

Он включил камеру на телефоне, установив её на штатив так, чтобы в кадр попадал весь стол, и начал зачитывать права. Под тихий треск камина Александр ровным, на удивление твёрдым почерком выводил строчки заявления. Закончив, он пододвинул холщовый мешочек к следователю.