Забытое имя

25.

***

В тишине уютного дома Александр медленно, строчка за строчкой, прочитал письмо Галины к сыну. Затем он открыл и просмотрел все документы, долго смотрел на Германа и, тяжело прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Мирко молчал и не торопил, прекрасно понимая масштаб катастрофы, развернувшейся сейчас в голове отчима. А Герман просто не понимал, зачем они вообще приехали сюда среди ночи и при чем тут его письмо, свидетельство о рождении и документы об усыновлении, если изначально речь шла о камнях и спасении Агнешки.

В голове Александра в эту секунду бушевал настоящий ураган. Увидев признание приемной матери, написанное незадолго до ее смерти, он наконец осознал, что его родного сына просто назвали чужим именем, чтобы не путать со старшим мальчиком. Он столько лет оплакивал Диму, столько лет переживал его гибель на том проклятом пожаре... А его сын, его собственная плоть и кровь, всё это время был жив. Вот он, сидит прямо перед ним в кресле, взрослый, сильный, измотанный.

Саша чувствовал, как к горлу подступает удушливый ком. Ему было невыносимо, до дикой боли страшно даже просто открыть глаза, чтобы посмотреть на сына и попросить прощения. За то, что все эти годы был слеп. За то, что поддался глухому страху и ему не хватило смелости просто приехать когда-то в дом к Галине, познакомиться, всё рассказать, во всем разобраться... Вместо этого он тайно опекал старшего Диму Грановского, думая, что спасает своего ребенка от невзгод жизни. Какая чудовищная, непоправимая ошибка. Александр сидел неподвижно, боясь выдать себя преждевременными слезами, а в груди набатом стучала одна-единственная мысль: «Как мне теперь вернуть ему эти потерянные годы?»

Герман первым нарушил затянувшуюся паузу. Время неумолимо шло, до рассвета оставались считаные часы, и с камнями нужно было что-то решать прямо сейчас.

— Александр... — глухо произнес Гера, заставив старика вздрогнуть и медленно открыть глаза. — Извините, что тороплю, но у нас на кону жизнь человека. Вы посмотрели бумаги. Вы можете подсказать, что это за бриллианты и как они могут быть связаны с Тонконоговым? И главное — стоит ли мне везти их на стрелку и отдавать, в обмен за чужую жизнь? Как это решить, я не понимаю...

Александр глубоко, судорожно вздохнул, силой загоняя рвущиеся наружу эмоции глубоко внутрь. Разум старого волка, выживавшего в девяностые, взял верх.

— Везти их туда нельзя, Герман, — голос Александра Коренева всё еще дрожал, но в нем уже проступали прежние жесткие, властные ноты. Он медленно перевел взгляд на холщовый мешочек. — Они прокляты. Их необходимо вернуть, сдать, избавиться, естественно законным путем. Из-за них в свое время пролилось слишком много крови, из-за них были сломаны наши жизни...

Александр сделал паузу, буравя мешочек тяжелым взглядом, и глухо продолжил:

— В начале девяностых эти камни украли из музея, заменив их в дорогом старинном ожерелье на обычные стекла. Ушлый ювелир, который это провернул, вскоре попался на другом деле и сел по тяжкой статье за хищение в особо крупных размерах. А его подельник, испугавшись, прибежал ко мне с просьбой спрятать или сбыть товар.У меня был проверенный человек — малоизвестноый, но грамотный ювелир с тихой квартирой, который согласился проверить камни и припрятать их у себя. Но когда он узнал их реальную, астрономическую ценность и понял, кто за ними охотится, у него сдали нервы. Он позвонил мне, умоляя приехать и забрать мешок.

Саша тяжело сглотнул, и его пальцы на подлокотнике кресла побелели.

— Я опоздал. Всего на полчаса из-за семейных дел. Когда я зашел в квартиру, ювелир был уже мертв, а комнаты перевернуты вверх дном. Нападавшие ничего не нашли — я успел забрать камни из тайного комода с секретом, о котором знал благодаря точно такому же комоду в доме моей бабушки. Я понимал принцип секретного ящика и проверил. Камни и деньги я забрал... — Александр посмотрел на Мирко. — Не суди строго, сын, времена были сложные.

Тот кивнул и понимающе положил руку на плечо отца.

— Когда я был достаточно далеко, то позвонил в милицию и сообщил об убийстве, — хмуро продолжил Александр. — Но оказалось, что, когда менты приехали на труп, там засветились очень влиятельные люди, на которых это убийство в итоге и попытались повесить. Если бы я знал тогда, как эти камни выйдут мне боком... Меня видели у дома, меня сдали. И я был вынужден попытаться спрятать свою семью.

***

— Кристина, собирай бегом Динку и Димку! Быстрее, я не шучу! Нам нужно валить прямо сейчас! — Саша влетел в комнату, на ходу швыряя на пол старую спортивную сумку и судорожно скидывая туда какие-то вещи из шкафа.

Кристина, бледная, огромными изумрудными глазами, застыла в дверном проёме. К её груди была крепко прижата полугодовалая Дина.

— Саш, да остановись ты! Ты можешь нормально объяснить, что происходит? — её голос дрожал, но она упрямо не двигалась с места.

— Крис, у нас нет времени на разговоры! Если они узнают, что это я всех сдал ментам, они меня прибьют. И вас вместе со мной закатают! Понимаешь ты это своим умом?! Валим! Быстро собирай детей!

Кристина медленно, словно чужая, подошла к кроватке, аккуратно уложила дочку, а сама бессильно опустилась на край матраса и закрыла лицо руками. Слёзы обожгли пальцы.

Несколько лет назад Сашка связался с местной братвой. Денег было мало, времена тяжёлые, приходилось выкручиваться. Чем именно он там занимался, Сашка предпочитал не разглашать. Заработок был хороший, и приносил он его домой стабильно, в отличие от зарплаты инженера, которую получал на заводе. Крис была довольна. Недавно как раз родился Димка, и деньги в доме были очень нужны. Когда Крис забеременела Диной, то сперва думала сделать аборт, но муж настоял на втором ребёнке. И вот сейчас, когда жизнь наладилась, они купили свое жилье, машину, пусть и не новую, Сашка совершил какую-то глупость, и нужно куда-то бежать.

— Я не поеду! — вдруг выкрикнула Кристина вдогонку замелькавшему в коридоре мужу. — Слышишь? Я останусь здесь. Или к матери уеду, но с тобой в эту петлю не полезу!

Саша замер, а в следующую секунду буквально влетел обратно в спальню. Он рванул Кристину за плечи вверх, заставляя подняться с кровати, и нервно, до боли в пальцах, потряс её:

— Ты дура, Крис?! Вот скажи мне, ты совсем у меня дура? Ты свою мать-алкашку не знаешь? Да она тебя и мелких сдаст первой же шестёрке за бутылку сивухи, если к ней придут! Ты понимаешь, что они перероют весь город и найдут вас, если мы сейчас не уедем?!