Забытое имя

Герман убрал руку и молча вышел из машины вслед за другом. Холодный ночной воздух сразу обжег лицо, заставив окончательно протрезветь после душного офиса.

Мирко первым поднялся по ступеням крыльца, но Александр даже не посмотрел на него. Его взгляд лихорадочный и цепкий, пролетел мимо пасынка и намертво впился в шедшего следом Германа.

На несколько бесконечных секунд на крыльце повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только, как в глубине соснового бора шумит ветер.

Александр замер, и его лицо под желтым светом фонаря внезапно севело. Рука, которой он держался за дверной косяк, судорожно сжалась. Старик смотрел на Германа так, словно перед ним материализовался призрак. В его голове, столько лет хранившей образ погибшей жены, только что закоротило все предохранители. Этот парень... он был невероятно, до пугающего похож на девушку из его офиса -Агнешку, о которой он доверил Мирко собрать всю информацию. Но через это сходство на Александра сейчас лавиной обрушилось другое. Поворот головы, разлет бровей, упрямая линия подбородка — перед ним стоял второй вылитый портрет Кристины в молодости. Искаженные мужские черты его давно похороненной жены.

— Саш... — тихо, сдерживая дрожь в голосе, позвал Мирко, внимательно наблюдая за реакцией отчима. — Это Герман. Мой друг. Тот самый, у которого...

Александр не дослушал. Он сделал медленный, неверный шаг вперед, тяжело дыша, и протянул дрожащую руку к лицу Германа, словно пытался на ощупь проверить, не галлюцинация ли это от бессонной ночи.

— Кристина... — едва слышно, одним только воздухом прошептал Александр, и в его глазах, блеснули первые, непрошеные слезы.

Герман невольно отшатнулся на полшага назад от такого странного и пугающего напора. Он нахмурился, не понимая, почему этот чужой, явно богатый и влиятельный мужина смотрит на него с такой дикой, разрывающей сердце болью.

— Извините? — глухо переспросил Гера, переводя растерянный взгляд на Мирко.

— Давай зайдем в дом и присядем. Саш, это только начало всего, — Мирко осторожно подхватил Сашу под руку, и тот послушно дал увести себя в глубину дома.

Интерьер коттеджа полностью соответствовал статусу места — здесь не было кричащего декора, позолоты или вычурных элементов, но каждый квадратный метр буквально дышал сдержанным благородством высокого класса. Стены и массивные потолочные балки были отделаны натуральным темным деревом, сохранившим едва уловимый аромат хвойной смолы. На полу лежал тяжелый дощатый паркет, а мягкая мебель в гостиной была обтянута плотной дорогой кожей природных оттенков. Всё убранство, от кованых светильников до тяжелых портьер на окнах, выглядело лаконично, но при этом давало четко понять: здесь живут по-настоящему большие, скрытые от чужих глаз деньги.

Мирко помог Александру опуститься в глубокое кресло у камина. Старик всё еще выглядел потерянным, его взгляд то и дело возвращался к стоявшему у порога Герману.

Герман вошел следом и тихо прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь.

— Присаживайтесь, молодой человек, — Александр жестом, обводящим комнату, пригласил Германа выбрать любое место, которое ему понравится. — Вы, наверное, думаете, что я сумасшедший.

Герман слегка кивнул, а потом, сообразив, что его жест заметили, густо покраснел. Александр мягко улыбнулся. Герман выбрал кресло неподалеку от этого странного мужчины, так, чтобы они могли отчетливо видеть друг друга. Мирко подсел ближе к отчиму и вытащил из внутреннего кармана пиджака холщовый мешочек.

— Пап... — негромко начал он.

Саша тут же перевел на него тяжелый взгляд. Отцом или папой Мирко называл его только в самые редкие минуты: когда хотел рассказать что-то жизненно важное для них двоих или искренне поддержать. Сейчас в этом коротком слове звучала и глубокая поддержка, и капля затаенного любопытства.

— Покажи, — Саша протянул раскрытую ладонь и криво усмехнулся: — Надо же, даже мешок тот же... — Вздохнул он мгновение спустя и поочередно посмотрел на мужчин. — Кровавые камни, я бы назвал их так... Полагаю, вы хотите знать их историю?

Гера и Мирко синхронно кивнули.

— Но позвольте сперва спросить: откуда они у вас? Очень не хочу ошибиться в своих выводах, — Александр снова в упор посмотрел на Германа.

Вместо ответа Гера молча достал из кармана и протянул ему плотный конверт, в котором лежали предсмертное письмо матери и старая пожелтевшая метрика.