Забытое имя

— Память... Она возвращается кусками, Мирко, — хрипло выдохнул Герман, не открывая глаз. — С мясом выдирается. Я три года бродягой по улицам ходил, пока Агнешка меня в парке не подобрала. А сейчас... сейчас я вспомнил Катю. Вспомнил Жору, тебя вот встрелтил и вспомнил. И тот последний месяц, как будто из-под воды пробивается наружу...

Герман замолчал, судорожно сжав пальцы. Перед внутренним взором поплыли белые больничные коридоры.

Тогда, три года назад, он вложил всё, что у него было, до последней копейки, чтобы его мать, Галина Станиславовна, жила дальше. Он не мог просто смотреть, как болезнь буквально гасит её с каждым днём. Он увёз её в столицу, нанял лучших врачей, цеплялся за призрачные шансы... пока в один из серых дней доктор не отвёл его в сторону и не сказал страшную правду: медицина бессильна, её выписывают домой доживать.

Герман не повёз её в их пустую, холодную квартиру. Он не хотел, чтобы она угасала в одиночестве и боли. Он нашёл лучший хоспис, перевёл её туда и практически поселился у её кровати.

— В последние дни... — голос Геры сорвался на шёпот, он тяжело сглотнул. — Мать постоянно плакала. Держала меня за руку и умоляла простить её. За то, что испортила мне жизнь, за то, что столько лет врала. Мне казалось, что она просто бредит от лекарств. Но перед самой смертью, буквально за несколько минут, она решилась. Сказала прямо в лицо: «Гера, ты мне не родной». Сказала, что отвоевала меня, и чтоб я поехал на старую дачу и разобрал пол в сарае. Там для меня она что-то спрятала....Она тогда так и не успела договорить. Умерла у меня на руках, Мирко. С этим проклятым секретом.

Герман замолчал, уставившись на тёмную жижу кофе, словно заново проживая те удушающие минуты.

— Я долго мучился и думал, было ли это бредом или действительно стоит поехать на пепелище и посмотреть, что же там есть. Похоронил мать, продал квартиру, потмоу что не мог там находится. осталась эта проклятая дача. Мать ведь не стала отстраивать её вновь после того жуткого пожара, да и мне, честно, некогда было. Мы тогда наскоро убрали оттуда все последствия, но и продать участок не смогли, и сами пользоваться перестали. Тяжело приезжать туда, где погибли родные люди...

Мирко слушал друга, и у него по спине пробежал ледяной пот. Но Грановский, не замечая состояния адвоката, продолжал:

— В общем, я пересилил себя, поехал на это пепелище. По её ориентирам полез в полусгнивший сарай, поднял доски пола и действительно нашёл там этот дедовский кожаный кейс на кодовом замке. Ломать его прямо там у меня рука не поднялась. Слишком страшно было заглядывать в прошлое. Я решил поехать к тебе в офис, тем более мы закрыли продажу квартиры только что.

Мирко сдержанно кивнул.

— ...По дороге я думал, что мы откроем его, — Герман сжал стакан, и его голос зазвучал быстрее от возвращающихся картинок. — Но мне позвонили и сказали, что контракт переводчиком за границей готов, мы наконец уезжаем из этой нищеты. И я, бросив кейс у тебя, полетел к Катерине с отличными новостями... А кейс и деньги — всё осталось у тебя. Я ведь даже до дома тогда не доехал, меня на полпути перехватили, банально подкинув под колеса шипы. Я остановился и все..

Мирослав молча сидел, обдумывая услышанное, словно с глухим щелчком складывая в голове разрозненные детальки. Его лицо было бледным, но в глазах зажёгся холодный, профессиональный блеск адвоката.

— Да, брат, дела... — негромко, после долгой паузы выдохнул Мирко. — А что у тебя сейчас с Катей? Я слышал скандалы вокруг её персоны и Тонкого, но не полез во всё это. Постарался остаться в стороне.

— А Катя умудрилась выйти замуж за Диму и родить ему нашу с ней дочь как его собственную, — Герман горько, страшно усмехнулся. — Он подослал ее ко мне, она призналась, все реассказала... А сейчас на нее в УВД лежит заявление о похищении ребёнка, а на Диму — заява от Кати на побои. Мы её еле вытащили из этого ада. - И Герман поделился с Мирко всем, что случилось за последние дни.

Мирко покатал в руках остывающий кофе и сделав глоток поморщился.

— Теперь я понимаю... — тихо, веско произнёс он. — Понимаю, почему Тонконогов тогда, три года назад, так бесился. Уволил толпу адвокатов, потому что те не смогли помочь ему быстро признать тебя покойником и открыть наследство без тела. Он ведь и ко мне тогда приходил, сорил деньгами, пытался дать делу ход через мои связи, чтобы я Катьку по судам протащил как законную вдову. Но я почуял гниль в этой истории, отказался от содействия и специально уехал подальше из города, чтобы быть от этой грязи в стороне. Я ведь пытался тогда провести своё независимое расследование, Гера. Искал тебя, тряс всех, кого только мог... но оно ничего не дало. Увы.

Вукчевич подался вперёд, и его голос упал до опасного шёпота:

— Только теперь я окончательно вижу всю картину. Да, Катя была просто пешкой в его руках, Гера. Дима специально спланировал и Катю, и свадьбу, и тебя планировал пустить в расход, чтобы она после твоей смерти унаследовала квартиру, а потом Дима отобрал бы всё силой через этот брак. Но Тонкий крупно просчитался. Ребята Вадима сработали паршиво — твоего тела так и не нашли. Машина ушла на дно пустая. А без трупа закон включает жёсткий тормоз. Ты перешёл в статус пропавшего без вести, наследство заморозили под моей адвокатской тайной, и вся дьявольская схема Димы на три года застряла в юридическом лимбе. Он все эти годы воевал с пустотой, не понимая, почему его идеальный план буксует на месте. Но вопрос. За каким таким богатством он охотился, что был настолько уверен что Катя станет богатой, ведь квартира сама обычная, он на свои миллионы купит таких штук сто? Может у тебя были страховки?

— Нет, вроде не было. Я не понимаю и не знаю что думать по этому поводу. Я чувствую одно, что нужно открыть тот кейс. Почему мать сказала, что я не родной? Возможно там и будут какие-то ответы о моей жизни.

Мирко кивнул и отодвинул от себя неприятный остывший кофе. Разговор затянулся почти на сорок минут, но обоим казалось, что они едва прикоснулись к той лавине, что сошла на их жизни за эти три года.

— В общем, Гера, план такой. Сейчас поднимаемся на рампу к Агнешке. Поприсутствую на её аудите склада, познакомлюсь с людьми, закроем рабочие вопросы, а потом сразу едем ко мне в офис. Твой кейс так и стоит в моём сейфе. Пора наконец вскрыть ящик Пандоры, заодно проверить что мы оттуда выудим.

***