Страница 60 из 85
Спустя двадцать минут внедорожник затормозил у массивных ворот складского комплекса. Вокруг царил привычный рабочий хаос: ревели моторы, грузчики в ярких жилетах перекрикивали шум транспорта, а длинные ряды фур, в том числе принадлежащих Лисицкому и Тонконогову, выстраивались у рампы, создавая заторы.
Герман припарковал машину у самого входа в административный корпус. Агнешка подхватила свои папки, открыла дверь и повернулась к мужчинам:
— Ну всё, приехали. Мирослав Горанович, вы со мной внутрь пойдёте или позже подтянетесь? Там сейчас на приёмке крик стоит, начальник склада опять накладные не подписывает.
Мирко посмотрел на Геру, затем на Агнешку и мягко улыбнулся:
— Агнеш, иди пока, начинай. Нам с Герой нужно буквально на полчаса отойти, пару личных вопросов закрыть. Мы тут в придорожном кафе посидим, а потом я к тебе поднимусь на рампу. Справки наводить.
— Хорошо, — Агнешка понимающе кивнула. — Не скучайте.
Она легко спрыгнула на асфальт, захлопнула дверь и быстрым, уверенным шагом направилась к длинному логистическому терминалу. Её фигура в светлом плаще через минуту растворилась среди огромных поддонов, ящиков и снующих погрузчиков. Она была на своей территории, увереная в полной безопасности.
Герман заглушил мотор, повернулся к Мирко и глубоко вздохнул:
— Всё, Мирко. Давай колоться. Рассказывай, что произошло три года назад, потому что я помню не так много, что отдал тебе какой-то кейс перед тем, как моя жизнь разделилась на до и после, есть еще моменты которыми хотел бы поделиться...
— Пошли, я видел тут общепит за углом. Там тихо, — Мирко жёстко сжал плечо друга. — Я расскажу тебе всё что сам знаю.
Мужчины вышли из машины и молча направились к небольшому кирпичному зданию. Они расслабились, уверенные, что на охраняемой территории компании Агнешке ничего не угрожает.
Они не видели, как затонированнаяй «девятка» поехала мимо склада и тихо свернула за него, а пото двое, пользуясь суматохой дедлайна и грохотом разгружающихся фур, скользнули в тускло освещённый зев складского ангара, где у дальних стеллажей Агнешка Карецкая в одиночестве открывала свою первую папку с накладными..
***
Складской терминал изнутри казался бесконечной, гулкой коробкой из серых сэндвич-панелей. Грохот дизелей с рампы долетал сюда приглушённым, ровным гулом, который напрочь съедал любые мелкие звуки.
Агнешка уверенно прошла мимо центральных рядов, кивнув знакомому кладовщику у весовой, и свернула на самый дальний, седьмой сектор. Здесь, на стыке логистических зон, тускло горели редкие лампы, а на верхних полках гигантских стеллажей мёртвым грузом скопилась та самая проблемная партия товара, из-за которой её и вызвали сюда на ревизию. На этом участке склада не было ни камер, ни постоянных рабочих — все силы приёмки были брошены к воротам.
Агнешка раскрыла пластиковую папку, прижала её локтем и, достав ручку, углубилась в чтение первой страницы накладной. Она полностью отключилась от внешнего мира, выискивая ошибку в цифрах.
Она не услышала, как за её спиной раздались тихие шаги. Двое из «девятки» двигались вдоль стеллажей быстро и слаженно. Им не нужно было плутать в лабиринте — логистические терминалы Небокова строились по типовым чертежам, и они отлично знали геометрию здания.
Шаг. Ещё один.
Агнешка потянулась за следующей накладной, когда сзади на неё упала тяжёлая, плотная тень. Из горла вырвался лишь короткий, задушенный вздох — в ту же секунду широкая ладонь Вадима намертво зажала ей рот, впиваясь пальцами в губы и перехватывая шею. Второй парень с силой перехватил её руки за спиной, заламывая локти вверх и лишая возможности ударить.
Папка со стуком упала на бетонный пол. Белые листы накладных веером разлетелись под нижний ярус стеллажа, застревая в пыли между деревянными поддонами.
Агнешка рванулась всем телом, отчаянно и слепо пытаясь выкрутиться, ударить каблуком по голени нападавшего, но силы были слишком не равны. Крепкие бандитские руки Вадима держали её как тиски, не давая сделать даже полноценный вдох. На голову девушке резко набросили её же плащ, полностью ослепляя и глуша запоздалый крик.
— Тихо, дура, дёрнешься — придушу, — сипло пригрозил над самым ухом чужой, прокуренный голос.
Нападавший сделал три быстрых шага вбок, увлекая сопротивляющуюся, задыхающуюся девушку в самый тёмный тупик к глухой наружной стены склада. Прямо перед ними в серой стене высилась тяжёлая железная дверь аварийного пожарного выхода. Напарник Вадима с размаху навалился плечом на длинную горизонтальную металлическую штангу системы «антипаника». Засов с сухим, громким щелчком вышел из пазов, и тяжёлая створка со скрипом распахнулась наружу, впуская в душный ангар холодный уличный воздух.
За порогом, в глухом заросшем бурьяне с тыльной стороны терминала, уже стояла «девятка», которую припарковали вплотную к пожарному выходу — в слепой зоне, где не было ни одной камеры наблюдения. Задняя дверца легковушки была распахнута настежь, и напарник Вадима сел за руль,предварительно проконтролировав обстановку.
Вадим напомнил Агнешке, что если она будет сейчас кричать, то тут ее и найдут, но уже мертвую и девушка испугавшись молча кивнула. За долю секунды ее впихнули связанную на заднее сиденье, рядом с ней кто-то сел и захлопнул за собой дверь. Тяжёлая железная пожарная дверь склада с глухим металлическим грохотом закрылась обратно, автоматически встав на замок.
Машина плавно, без визга покрышек, покатила по ухабам промзоны, растворяясь в сером пейзаже заброшенных складов.
***
В придорожном общепите на углу логистического терминала было серо, пахло дешёвым табаком, переваренным кофе и соляркой. Окна выходили на забитую фурами рампу, где в дедлайне продолжали орать грузчики. Мужчины сели за самый дальний столик у стены. Мирко пододвинул Герману гранёный стакан с обжигающим чёрным напитком и устало потёр переносицу.
— Ну, здорово, Грановский, — негромко, со скрытой дрожью в голосе произнёс Вукчевич. — Три года, Гера. Три года я смотрел на твой чёртов кейс в своём сейфе и думал, что храню память о покойнике.Ты... ты совсем ничего не помнишь? Что с тобой произошло?
Герман обхватил горячий стакан ладонями. Имя «Мирко», этот строгий, внимательный взгляд адвоката и секция борьбы в институте, о которой тот напомнил, глухими толчками пробивали брешь в его сознании. Он закрыл глаза, до боли сжав веки, и попытался зацепиться за эту нить. В голове зашумело.