Забытое имя

Жора, который уже готов был прыгнуть на бродяг с пистолетом, замер на месте, выронив челюсть. Он переводил ошарашенный взгляд с Германа на маргиналов.

— Грановский… Мать твоя женщина… — Жора судорожно сглотнул, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Так ты… ты три года у них бомжевал под своим именем?! Прямо здесь?!

— Не-е-е, не так всё было, — вступил Сиплый, пряча кусок арматуры за спину и хмуро кивая, как бы подтверждая свои слова. — Он сидел там в ангаре, верёвками привязанный, в темноте. Ну и услышал, что за стеной мы ходим, материмся... Стал кричать, что заплатит любые деньги, если мы его выпустим. Мы сперва тогда испугались, но потом пришли. Потребовали расписку. Он накарябал её на каком-то обрывке... А развязывать его не стали, чтобы Вадим нас не заподозрил и не пустил в расход. Просто аккуратно ослабили верёвки, чтобы он как будто сам смог выпутаться и сбежал.

Сиплый сплюнул под ноги и помрачнел:

— Только ты ж далеко не убежал. Слышим — выстрел, а потом хруст. Мы прибежали, а ты на путях без сознания, затылок в хлам, кровь хлещет... Притащили к себе в каморку, накрыли горой вонючего тряпья в углу котельной. Люди Вадима тогда всю базу перевернули, стволами везде тыкали, но в эту гнилую ветошь никто из городских пиджаков лезть не захотел, но боялись как бы ты бормотать чего не начал, а то бы все в расход пошли бы. Ты несколько недель в лихорадке метался, бредил, и только одно слово без конца повторял: «Герман, Герман…» Мы тебя так и звали. А как рана затянулась — ты очнулся, но уже ничего не помнил. А потом, одной ночью, ушёл в никуда, пока все спали...

— Да мы искали тебя потом, — подал голос Михалыч, выходя из тени. — Думали, помер где-нибудь в канаве без памяти-то. А ты вон какой... чистый, в куртке дорогой. И друга привёл со стволом.

— Я вернулся, мужики. И долг отдам, — жёстко отрезал Герман. — А теперь у нас мало времени. Сиплый, Тонконогов привёз сюда парня? - тот молча кивнул - Помогите нам вытащить бойца, он за дочку мою вступился и попал.

— Это мы мигом, Герман. За мной ступайте, тут тропка вдоль забора есть, козёл этот, Вадим, там камер не ставил, — хрипло шепнул Михалыч, уверенно ведя за собой Жору и Германа.

"Джентльмены удачи" отлично знали местность и повели друзей в обход, петляя между остовами заброшенной техники и зарослями бурьяна, обходя каждую опасную лазейку. Жора шёл следом, держа пистолет наготове и стараясь не шуметь ботинками по битому кирпичу, а Герман просто держался позади проводников.

Пробравшись через пустой второй ангар, Михалыч указал на внутреннюю металлическую дверь, ведущую в первый бокс. Сиплый аккуратно толкнул её плечом. За дверью, привязанный к несущей балке, полувисел избитый Макс. Парень находился в полуобморочном состоянии. Возле него несли дежурство двое рядовых охранников Вадима.

— Руки за голову, шавки! Работает полиция! — рявкнул Жора, с ходу влетая в бокс и беря сторожей на мушку.

Нападать со спины под руководством местных бродяг оказалось лучшей идеей за ночь. Охранники, застигнутые врасплох, даже не потянулись к стволам. Михалыч и Сиплый мгновенно навалились на них сзади, огрев их по спине куском арматуры для верности. Герман подлетел к балке и начал освобождать Макса.

— Гера?! Жора?! — Макс хрипло выдохнул, едва удерживаясь на затёкших ногах. — Вы как здесь?..

— Меньше вопросов, Лисицкий. Идти можешь? — Жора подставил ему плечо. — Уходим тем же путём, через железку! Живее!

С улицы донёсся оглушительный хруст гравия. Тяжёлый представительский седан Дмитрия Тонконогова затормозил прямо у центральных ворот ангара.

Пришедшие в себя охранники Вадима, потирая ушибленные затылки, в ужасе уставились на валяющиеся веревки. До них мгновенно дошло, что произошло. Катя с ребёнком от них ускользнула, Макса прямо сейчас увели у них из-под носа. А на пороге вот-вот появится разъярённый шеф, который в гневе будет зол, как стая собак и просто пустит их в расход на этой же базе без лишних разговоров.

— Братуха, валим... Нам хана, если Тонкий нас тут застанет, — заикаясь, прошептал один из сторожей.

Охрана в панике рванула к запасному выходу котельной, спешно покидая базу и растворяясь в темноте заброшенной промзоны. Никто из них не собирался дожидаться выстрелов от бешеного босса.

Жора, Герман и Михалыч с Сиплым, бережно таща под руки Макса, уже грузились во внедорожник в лесополосе у заросших путей, когда Дмитрий Александрович Тонконогов переступил порог первого ангара.

Он зашёл внутрь с ледяным, торжествующим лицом, готовый растоптать своего врага, но замер посреди огромного помещения. Вокруг царила звенящая, мёртвая тишина. На полу сиротливо валялась кучка веревок, бутылки и брошенные окурки. Ни пленного, ни охраны. Абсолютная, гулкая пустота.

Для Дмитрия это был не просто провал. Это был грандиозный, тотальный и самый унизительный облом в его жизни.