Забытое имя

12.

***

Дмитрий Тонконогов выключил ноутбук и откинулся на спинку кресла. Часы, под настольной лампой, показывали второй час ночи. Спать не хотелось. В голове накопились мысли и только ночью, в относительной тишине и покое, он мог сопоставить все, собрать разрозненные кусочки в один огромный пазл.

Прикрыв глаза, Дмитрий слушал мерный стук часов. Тик-так...

- Как быть с Германом? - Тик-так...

- Где он мог все спрятать?" - Тик-так.

- Действительно ли он ничего не помнит? - Тик-так - А может прикидывается, а сам копает! - Тик-так.

- Думай, Дима! Думай! - Тик-так. - Еще и Лисицкий с ним трётся рядом. Его то он хоть где подцепил? Сука! - Тик-так... Ти...

— Да заткнись ты, нахрен! — Дмитрий психанул, схватил часы и швырнул их в стену. Звон разбитого стекла ударил по нервам, и на секунду в комнате стало по-настоящему тихо.

Он встал, щёлкнул выключателем и, подойдя к большому кожаному дивану, лёг, подложив под голову руку.

Дверь в кабинет приоткрылась, и тусклая дорожка света из коридора разделила комнату на две части — будто разрезала её лезвием.

— Дмитрий Александрович, с вами всё в порядке? — голос Любы дрожал. Она стояла в проёме, вцепившись пальцами в дверную ручку, словно это была единственная опора.

— Любаша, иди сюда, — нежно позвал её Тонконогов.

Люба не успела и шагу сделать: он уже вскочил с дивана, догнал её, развернул к себе лицом и впился ртом в её губы. Она не очень сопротивлялась. Ответив на поцелуй, дала увести себя в кабинет…

А в тёмной спальне, недалеко от кабинета Катерина не спала. Сквозь стены доносились приглушённые звуки, и каждый из них был ей знаком: вот скрипнула дверца шкафа, вот тяжёлый шаг по ковру, вот короткий смешок, затем резкий звук удара чего-то в стену и звон стекла. Она лежала, вжавшись в матрас, и ненавидела эту тишину, в которой все было слышно.

Перед глазами у неё снова встала та ночь, когда она из-за Димы кубарем скатилась по обледенелым ступеням и сломала ноги. В тот вечер ему просто показалось, что она слишком мило улыбнулась официанту. Этого хватило, чтобы он взбесился. А когда она назвала его параноиком, в нём будто сорвало предохранитель. Он потянул ее за волосы и она оступившись покатилась с верхней ступеньки лестницы.

Катя помнила, как, едва она предпринимала попытки подняться, он начинал пинать её, пользуясь тем, ее беспомощностью. Помнила, как прибежала охрана и еле оттащила его. Помнила его приказ: переодеть её в спортивный костюм, взять лыжные ботинки, а всем говорить, что она каталась на лыжах с горки. И ту его ненависть во взгляде, когда он прошипел эту версию: «Не дай бог расскажешь правду». Тогда страх заглушил даже боль переломов.

И уже на следующий день, когда она лежала в больнице со сломанными ногами, он нанял Любу. Ему было некогда смотреть за Элиной, а в детский сад он дочь не отдаст — это он решил твёрдо. Из трёх кандидаток он выбрал Любу сразу: увидел и понял, что она будет делать всё, что нужно. Эля быстро привязалась к няне, а через пару дней Люба уже спала в его объятиях — на месте Кати.

Катя тихо усмехнулась про себя: «Я думала, что Дима - это спасение». Перед глазами встала та самая комната в общаге — двенадцать метров, где тараканы свисали со стен гроздьями и не реагировали ни на какую отраву. Тогда она согласилась на обмен: пятнадцать соток оставшиеся после пожара и смерти родителей в центре города на этот тараканник. Ей казалось, что главное — пережить холода. А теперь она поняла: она тогда обменяла не землю на комнату. Она обменяла право выбирать.

А ведь когда-то ей казалось, что она сделала верную ставку на жизнь. Тонконогов тогда только появился в городе — уже богатый, уверенный, будто сам город должен был ему подчиняться. Купил ресторан «Лиана» и в считаные месяцы сделал его самым модным местом. Катя пришла туда работать вместе с подругой, и яркую девчонку было трудно не заметить. Дима не смог удержаться: сделал Катю своей любовницей. Женщин у него всегда хватало, но Кате он дал статус «постоянной» — как будто это было чем-то ценным. Почти год она жила на этих крохах: редкие подарки, официальная зарплата, обещания без слов. Она цеплялась за надежду, что однажды он одумается, женится на ней. А он холодно и чётко расставил всё по местам: либо она довольствуется тем, что есть, либо уходит из ресторана и из его жизни. Аня умоляла её уйти, но Катя стояла на своём. Она верила, что если будет терпеливой, всё изменится.

Но время шло и хотелось чего-то другого, нового и когда Дима в ресторане рявкнул: «Бери, детка, я тебя отпускаю!» — она не отказалась. Ей показалось, что это и есть её шанс.

…Ресторан «Лиана» гудел, переливался огнями и деньгами. Катя обслуживала столик, где Герман с друзьями шумно и дорого отмечали встречу. Высокий зеленоглазый блондин то и дело поглядывал на неё — не как на официантку, а как на женщину. И от этого взгляда у Кати внутри что-то поджималось: не от страха, а от надежды.

Она вернулась к стойке, чтобы взять заказ, и тут администратор кивнул ей в сторону кабинета хозяина.

— Тебя Тонконогов зовёт. Быстро.

Дима ходил кругами по комнате, будто тигр в клетке.

— Твой столик внизу? С четырьмя мужиками. Я про тот, что посреди зала, — бросил он, не глядя на неё.

— Да, мой! — Катя попыталась улыбнуться. — Должны оставить хорошие чаевые. Наконец-то куплю себе новую юбку, покороче. — Она «стрельнула» глазами в босса, но тот был чернее тучи.

— Не про юбки думать надо! А про то, как тебе женить на себе этого блондина! — рявкнул Тонконогов.

— Ты спятил, Дим? — Катя в недоумении уставилась на любовника. — Зачем?

— Богатый, красивый, хрен тебе ещё надо? — усмехнулся тот. — Ты же всегда такого хотела?! А тут такой шанс! Бери, детка! Беги к нему, я тебя отпускаю! — Он подошёл, грубо взял девушку за подбородок и поцеловал. — Дарю тебе этого мужика! Твое дело — женить его на себе. НО! Предупреждаю! ТОЛЬКО ЕГО!

Сперва, на мгновение Катя даже поверила своему счастью: сердце забилось где-то в горле, а в груди вспыхнула надежда. А потом эта надежда обожгла её, как спичка. Жуткий собственник просто так, без скандала, отпустил её? Это не было свободой. Это был приказ.

Он ласково обнял её, подвёл к двери и осторожно выставил вон из кабинета, будто вручал ей подарочную коробку с бомбой внутри.

Катя сделала шаг, потом ещё один. В голове звенело, а перед глазами всё плыло. И вдруг в эту секунду она поняла: вот и весь её «статус постоянной». Не любовь, не семья, не ценность. Просто удобная вещь, которую сегодня решили переложить с полки на полку.