Системный рыбак 15

Глава 5

— Задача первого раунда! Представьте, что перед вами человек, которого вытащили из проруби. Он окоченел, дышит через раз, а его тело уже перестало вырабатывать достаточно тепла. За сорок минут приготовьте средство, которое согреет его изнутри и не перегрузит сердце. Время пошло!

Участники двинулись к корзинам.

У соседнего стола Мори Прони уже вскрыл корзину, и над его фиолетовой шевелюрой поднялся первый пар из реторты. Было видно, что работал он строго по заученной схеме: огненный корень отправил в ступку, кора теплокрова в реторту, угриный жир на малый огонь, мерные стопки поставил под правую руку. Пальцы у парня заметно дрожали, но он точно соблюдал порядок действий.

Ксения поставила сухую сковороду на жаровню и высыпала туда крупу.

Умница. Замёрзшего надо кормить, а не бить по нему молотком.

Крупа зарумянилась, по площадке пошёл ореховый дух, и в первых рядах кто-то отчётливо сглотнул. Следом Ксения запарила боярышник, залила крупу отваром и поставила томиться. Огненный корень она тёрла прямо в молоко, и оно сразу порозовело.

— Мёд в кипяток не сыпь, — я проследил, как розовеет молоко.

— Знаю, шеф, — Ксения убавила огонь, даже не обернувшись. — Сниму, дам остыть, пока кружку можно будет держать голой рукой, и только потом добавлю мёд.

Недели вечерних тренировок научили барменшу работать как настоящий повар.

Тем временем Мори отмерил сердечный стабилизатор и влил его в реторту.

Ф-ф-фух!

Состав вспыхнул оранжевым. Над горлышком сгустился пар. Парень поймал первую каплю в стопку, коснулся её языком и скривился до слёз.

Судя по лицу Мори, вкус был где-то между углём и полынью.

Зато отогреть человека такой состав мог быстро.

— Время! — объявил Дорн.

Мори поставил на судейский стол склянку с оранжевой жидкостью и представил её судьям: «Огневичок». Название, конечно, было душевное, а вот содержимое было не столь приятным.

Ксения принесла глиняную кружку под крышкой и открыла её у самого стола. Над напитком поднялось розовое облако; Мель вдохнул запах молока, мёда и печёного зерна, и его усы довольно шевельнулись.

— «Красное облако». — Ксения обхватила кружку ладонями и повернула ручкой к судьям. — Его можно выпить до дна, даже если человек уже не держит ложку.

Мерило вспыхнуло под колпаком. Двадцать четыре у Мори, девятнадцать у Ксении.

Разрыв в пять единиц. Для обычного блюда терпимо, но условия раунда изначально давали преимущество концентрату: замёрзшего требовалось отогреть быстро, а Мерило не учитывало мягкость восстановления.

Ирма Гесс по очереди попробовала оба состава, отметила результат в блокноте и подняла глаза.

— При тяжёлом переохлаждении человек умирает от остановки сердца, а не от горького лекарства. Эликсир действует быстрее, и удерживает нагрузку на сердце в допустимых пределах. Мой голос — Гильдии.

— Присоединяюсь, — Дорн пригладил усы. — Скорость и сила.

Густав Мель отодвинул склянку Гильдии на дальний край стола — подальше от носа — и сделал второй глоток из кружки.

— А я думаю ещё и о живом человеке, — Мель покрутил в руках тёплую кружку. — Ваш «Огневичок» я не продам и за медяк, а эту кружку сметут с прилавка в первое же морозное утро. Мой голос — «Ресторану у Реки».

— Раунд за Гильдией Алхимиков. Счёт один — ноль, — Дорн ударил молоточком.

Толпа загудела, Трусарус оправил халат и оглядел площадь победителем, а Леопольд Клейн-младший громко захлопал.

Ксения вернулась к нашему столу и села, уставившись в пол.

— Я вас подставила, шеф. Надо было гнать корень насухо, без молока.

Я взял её кружку и допил остатки. Тепло скользнуло от горла вниз и медленно разлилось до самых пальцев.

— Первая волна у тебя запаздывает, — я поставил пустую кружку перед Ксенией. — Прокали корень отдельно, до молока, и вводи уже в горячее. Тогда человек согреется сразу, а питание подхватит следом.

— И всё? — Ксения подняла голову, и сгорбленные плечи сразу расправились.

— И всё, — я постучал ногтем по пустой кружке. — Доработаешь — поставим в меню к холодам. За такую кружку в мороз будут платить втрое.

Ксения выдохнула и разом ожила, а Каталина рядом выпрямила спину.

— Второй раунд мой, — Каталина недобро посмотрела в сторону Трусаруса.

Она направилась к рабочей зоне, но Гойл окликнул её и шагнул от гильдейского стола, подняв руку, чтобы привлечь внимание судей.

— Управитель, прошу занести в протокол. Эта женщина лишена ранга и изгнана из Гильдии. Я требую подтвердить её допуск, иначе результаты раунда можно будет тут же оспорить.

Началось. Тридцать лет человек таскал по лавке ящики с травами, дорос до мастера — и при двух тысячах зрителей первым делом полез копаться в грязном белье.

Не торопясь, Дорн вытянул из рукава свиток и развернул.

— Каталина Астрелл заявлена помощником, а не капитаном команды. Ранг алхимика требуется тому, кто принял вызов. Допуск подтверждён городом. — Он поднял глаза на Каталину. — И вот что вам полезно знать, госпожа Астрелл. Победа заведения господина Винтерскай снимает запрет на вашу профессиональную деятельность. После проверки лекарской палаты вы сможете производить препараты официально, под своим именем.

На площадке стихли разговоры. Каталина замерла, прижав ладонь к бедру.

Одиннадцать лет она варила лекарства в башне посреди минного поля и могла испытывать их только на мышах. Мне когда-то тоже пришлось стоять с ножом в руке перед людьми, которые решали, пустят меня на рынок или нет, поэтому я дал ей время осмыслить услышанное.

— Тогда начинайте раунд, — Каталина подняла подбородок. — Я верну себе право работать.

— Задача второго раунда, — Дорн опустил ладонь. — Перед вами практик после долгого боя. Резерв у него выжат досуха, а истончённые каналы готовы порваться от любой нагрузки. Верните ему силу и одновременно укрепите каналы, чтобы средство не покалечило пациента. На работу час. Начали!

Гойл работал без единого лишнего движения — этого у него было не отнять. За минуту собрал куб, затем начал вводить реактивы по счёту. Над столом разлилось серебряное свечение. Публика на балконах затихла, а к концу часа во флаконе колыхалась ртутная жидкость с горящими внутри искрами.