Страница 46 из 110
Маша шла между соснами, углубляясь в лес ровно настолько, чтобы скрыться от любопытных глаз, но не настолько, чтобы заблудиться. Звуки костра и разговоры друзей постепенно стихли, остался шелест игольника под ногами и тихое поскрипывание веток на ветру. Луна пробивалась сквозь кроны, и пятна света и тени ложились ей под ноги неровным узором.
Маша остановилась в небольшой ложбинке между двумя старыми соснами. Место было удобное — укромное, но с хорошим обзором, чтобы видеть любого, кто подойдёт. Три стакана пива требовали выхода. Она задрала юбку, быстрым привычным движением спустила трусики до колен и присела на корточки.
Ночной воздух приятно холодил обнажённую кожу. Маша прикрыла глаза и замерла на несколько секунд в этой минуте уединения. В компании она всегда держала маску — весёлой, сильной, уверенной в себе девушки. Здесь, в темноте леса, можно было ненадолго позволить себе быть уязвимой. Можно было вспомнить, как Ольга смеялась над её шутками, как они вместе ходили на массаж, как обменивались сообщениями по ночам Внутри снова шевельнулась боль потери — глухая, тупая, никуда надолго не уходящая.
Что-то холодное коснулось её спины — не физически, а будто чей-то взгляд. По позвоночнику пробежали мурашки, волоски на руках встали дыбом. Древний, примитивный инстинкт кричал: «Ты не одна!» Маша медленно подняла голову, так и оставшись на корточках, в унизительной позе, не смея шелохнуться.
В двух метрах от неё между деревьями стояла неподвижная фигура. Силуэт на фоне ночного неба — чёрный, неразличимый в темноте, без единого опознавательного признака. Просто человеческая фигура. У Маши перехватило дыхание, она боялась даже выдохнуть, чтобы не выдать себя.
Она замерла, сначала подумала, что ей кажется, что игра теней и света создаёт иллюзию. Но нет — там стоял кто-то вполне реальный. Мужчина? Женщина? В темноте невозможно было различить. Высокий, широкоплечий или обман зрения?
Первой мыслью было: кто-то из своих решил подшутить, подсмотреть. «Дима, это ты?» — хотела крикнуть она, но горло перехватило, и ни один звук не вырвался из пересохших губ. В неподвижности силуэта не было ничего игривого, ничего, что указывало бы на розыгрыш. Только спокойное наблюдение — и от этого становилось жутко, по-настоящему жутко.
Маша поднялась медленно и плавно, без рывков. Одним движением натянула бельё и поправила юбку, не отрывая глаз от незнакомца. Сделала шаг назад, потом ещё один. Фигура по-прежнему не двигалась — только казалось, что голова чуть повернулась ей вслед.
Маша сделала ещё шаг, теперь уже в сторону, пытаясь обойти незнакомца по широкой дуге. Нужно вернуться к друзьям, к огню, к безопасности
Вдруг силуэт поднял руку и помахал — медленно, дружелюбно, как машут хорошо знакомым. Этот простой, обыденный жест здесь, в темноте, казался настолько противоестественным, что у Маши по спине прошёл озноб.
Она наконец обрела голос и крикнула:
— Кто там?!
Её голос, надломленный страхом, прозвучал в ночной тишине неожиданно громко. Эхо отразилось от деревьев и вернулось искажённым, неузнаваемым. Взгляд Маши метнулся назад, ища путь отступления, но когда она снова посмотрела туда, где только что стоял незнакомец, там никого не было. Фигура исчезла так же бесшумно, как и появилась, растворившись среди теней и деревьев.
Лес вокруг снова стал просто лесом — тёмным, но не угрожающим. Обычные ночные звуки постепенно вернулись: шелест хвои над головой, потрескивание веток под порывами ветра, слабый шум моря со стороны дюн. Но внутри остался холод — ощущение, что за ней наблюдали, изучали, выбирали.
Дрожащими руками Маша одёрнула юбку и бросилась бежать к костру, к друзьям, к свету. Ноги путались в высокой траве и корнях, она несколько раз едва не упала, но страх гнал её вперёд — прочь от тьмы, прочь от места, где она чувствовала себя не человеком, а добычей.