Страница 25 из 29
Глава 15
Оставив в своей комнате конверт, я вернулась к детской и замедлила шаг, услышав звонкий голос Даши.
– Представляешь, Софи, – делилась впечатлениями девочка, – у них нет таких кукол, как ты! И новых платьев тоже нет, но всё равно они стараются и учатся. Надеюсь, когда-нибудь каждый из сирот сможет надевать красивые костюмы или платья. А дома у Ольги Георгиевны нет горничной, и хоть там не так нарядно, как у нас, но чисто и вкусно пахнет чаем.
Я едва удержалась от улыбки. У Даши не было друзей, поэтому любимая кукла была для неё игрушкой и лучшей подругой одновременно.
Софи, по всей видимости, слушала внимательно и не перебивала. Вот кто умел вести себя в обществе. Молчаливая и всегда нарядная, несмотря на одно и то же платье.
– Вчера я быстро уснула, – продолжала Даша, – но сегодня обязательно напишу про это в дневник. Только надо придумать, как писать правильно. Не так, будто я ездила смотреть на бедных детей. Это нехорошо. Надо написать, что я увидела… – она помолчала, подбирая слова, – другую жизнь.
Я тихо выдохнула.
Вот ради таких мгновений, наверное, и стоило терпеть всё остальное. Даже нотации Строганова и его кабинет моральной казни. И официальные благодарности, которые пугали больше, чем выговоры.
Я же не дура, понимаю, что несмотря на свидетелей в лице подчинённых его превосходительства, он явно приложил свою руку к премии.
Но лучший способ прогнать незваные мысли – это работа и повседневные обязанности. Я тихо постучала и вошла в детскую.
Даша сидела на стуле, держа Софи двумя руками на коленях. Увидев меня, она подняла голову:
– Ольга Георгиевна! Вас папенька не ругал?
– Не ругал, Даша. Наоборот, похвалил.
– Это хорошо, – серьёзно решила Даша и прижала Софи к себе. – А можно спросить?
После последних двух дней эта фраза вызывала у меня лёгкую дрожь. Дашины вопросы имели удивительное свойство начинаться невинно, а заканчиваться тем, что взрослые краснели, смущённо кашляли и мечтали провалиться под землю.
Но ребёнок не виноват, что мир оказался сложнее, чем её детская.
– Конечно, – сказала я, садясь напротив. – Спрашивай.
Даша нахмурила лоб.
– А сколько таких приютов в Светлоярске?
Вот так сразу.
Я мысленно перебрала всё, что помнила моя предшественница Оленька. Обрывки разговоров Георгия Александровича, вывески, упоминания за чаем, чьи-то благотворительные сборы. Ничего цельного. Оленька, похоже, была не великим исследователем родного города. Скорее вела жизнь комнатного растения с доступом к знаниям и книжным полкам.
Это было очень одновременно и печально, и страшно. Вместо того, чтобы радоваться молодости, она добровольно стала затворницей. И даже к папеньке не проявляла должного внимания, с головой погрузившись в учёбу.
“И жили Шуваловы не как отец с дочерью, а как тихие, молчаливые соседи”, – мрачно подытожил мой внутренний голос.
Я мотнула головой, прогоняя нерадостные мысли. Какой бы ни была прежняя Оля, я сделаю всё по-другому. У меня есть любящий отец, а у Георгия Александровича появилась заботливая дочка.
– Ольга Георгиевна, всё в порядке? – заволновалась Даша, когда моё молчание излишне затянулось.
– Да-да, прости, пытаюсь вспомнить, – улыбнулась я. – Помимо сиротского приюта, есть богадельни для немощных и стариков, приходская помощь при церквах, а ещё училища и приютские школы, которые содержатся на пожертвования благотворителей. Но по правде говоря, я слишком была погружена в учёбу и не знаю, сколько всего таких мест именно в Светлоярске.
Даша удивилась.
– Вы правда не знаете?
– Не знаю, – покачала головой.
Даша задумчиво потёрла подбородок и на секунду её взгляд стал один в один, как у Дмитрия Александровича. Только цвет глаз мамин.
– А я думала, что взрослые всё знают.
Я лукаво ей подмигнула и шёпотом ответила.
– Они хорошо умеют делать вид, будто им всё известно.
Она хихикнула, но тут же снова стала серьёзной. А я для верности прижала палец к губам, мол, только никому – это наша тайна.
– А как дети попадают в приют?
Я сложила руки на коленях. Вот и пришли к тяжёлому.
Но выбора не было, вызвалась отвечать – продолжай. И вообще, радуйся, что она не стала спрашивать совсем уж каверзные вопросы. Например, откуда берутся дети и почему у папеньки лишь одна дочка.
– По-разному, – задумалась я, подбирая верные слова.
Знала бы, что провалюсь во времени почти на два столетия назад – налегла бы на историю девятнадцатого века. А тут теперь напрягай свои извилины и обрывки памяти предшественницы.
– Кто-то остаётся без родителей. У кого-то родные живы, но совсем не могут прокормить ребёнка. Бывает, мать или отец умирают от болезни. Бывает пожар, разорение, кормильца забирают в солдаты, и семья остаётся без средств. Бывает, ребёнка находят совсем маленьким, и никто не знает, чей он.
Даша крепче прижала к себе Софи и положила подбородок ей на макушку.
– Совсем никто?
– Совсем.
Она опустила глаза на куклу.
– А они помнят маменьку?
– Кто-то помнит, – выдохнула я, осознав, что делюсь уже не крохами знаний, а своими собственными воспоминаниями. – Кто-то нет.
Как я.
На секунду перед глазами вспыхнуло не вчерашнее здание с облупившейся краской, а совсем другое: коридор с потёртым линолеумом и мигающей лампочкой, железные кровати, которые скрипели при каждом движении. Много-много детей со взглядами затравленных волчат, запах столовой и хлорки.
Моё собственное прошлое.
– А в других государствах тоже есть такие приюты? – спросила Даша вполголоса.
– Есть, – кивнула ей, сглотнув горький ком, застрявший в горле. – Детей без родителей везде больше, чем хотелось бы. Но это не значит, что такое случается со всеми, — добавила я, заметив, как она побледнела. — Просто жизнь бывает разной, поэтому взрослые должны помогать тем детям, которым не повезло.
Даша посмотрела на меня с уважением, будто я лично побывала во всех странах и делюсь с ней личными впечатлениями. Но любопытство было сильнее.
– Ольга Георгиевна, а сколько ещё в Светлоярске интересных мест?
Я открыла рот и закрыла.
Светлоярск.
Что я вообще видела в этом городе?
Дом Строганова на Садовой. Дом папеньки. Приют. Несколько улиц, пару лавок. Ярмарку. Собор.
Оленька тоже не особенно блистала широтой маршрутов: доходный дом, лавки по необходимости, церковь по праздникам, редкие прогулки.