Страница 21 из 29
Глава 13
У его превосходительства едва глаза на лоб не полезли. Он недоверчиво прочёл название книги, потом поднял на меня изумлённый взгляд и снова уткнулся в книгу.
И лишь потом бережно принял из моих рук потёртый томик.
– Вот уж не ожидал, – приглушённо произнёс он, с любовью водя большим пальцем по переплёту, – что у вас такая хорошая память, Ольга… Георгиевна.
Впору было смутиться и опустить глаза. Уж проще, когда он меня ругает или чем-то недоволен. А стоит только Строганову одарить меня похвалой, как внутри предательски разливается мягкое и совершенно неуместное тепло.
– Я… – начала я и тут же поняла, что не знаю, как продолжить.
Солгать, что нашла его случайно?
Или честно признаться в том, что я хотела подарить томик ещё в субботу, но сюрприз испортил Безродный?
К счастью, ситуацию спасла Даша, сама того не подозревая.
– Георгий Александрович! – защебетал её голосок из комнаты, что одновременно служила и гостиной, и столовой. – Сердечно благодарю, что позволили мне познакомиться с вами и посмотреть ваши книги.
– Всегда рад вас видеть, – мягко ответил Шувалов девочке. – Надеюсь, вы не сочли наше жильё излишне скучным.
– Ни в коем случае, – совершенно искренне заверила Даша, – у вас не так многолюдно, как в сиротском приюте, но…
Я зажмурилась и запрокинула голову к потолку. Строганов неловко закашлялся, но Даша снова выдала очередную прописную истину:
– У вас много книг, чайница, и пряники, и вы сами всё умеете! Без горничных.
“Интересно, – невольно подумалось мне, когда я решилась открыть глаза и увидела, как Строганов свободной рукой потирает переносицу, – если я составлю курс “как не ставить людей в неловкие ситуации”, меня запишут в городские сумасшедшие или сразу в мошенницы?"
Георгий вежливо засмеялся, а я поспешно вернулась к книге и, кажется, тоже не блеснула красноречием:
– Берите-берите, – кивнула на "Путешествия по России", – папенька разрешил, я уже спрашивала.
– Разрешил? – тёмные брови Строганова взметнулись вверх и тут же опустились обратно.
“Нет уж, – подумалось торопливо, – после того поцелуя я ни за что не признаюсь, что просто хотела его порадовать.”
– Для Даши, – я быстро нашлась. – Она грезит путешествиями. А вы говорили, что книга… подходящая.
Он посмотрел на меня внимательнее, и я снова опустила глаза, потому что выдерживать пронзительный взгляд Дмитрия Александровича было решительно невозможно. Слишком он умный и проницательный.
– Благодарю вас, – кивнул он и прижал к себе томик одновременно и бережно, и небрежно. Как будто стеснялся показать, насколько ему приятно, но и отдавать уже не хотелось.
И конечно же, стоило Строганову повернуться к папеньке, как взгляд Георгия Александровича тут же упал на “Путешествия”.
Всё, попалась.
Узнал и догадался.
Но к счастью, Георгий Александрович деликатно промолчал. Только смерил меня долгим взглядом.
Не сердитым, скорее внимательным.
Уже прощаясь – коротко и сдержанно, как полагалось при гостях, он улучил момент и шепнул мне на ухо:
– Будь благоразумна, Оленька.
Дмитрий Александрович тем временем склонил голову. Отвешивать поклоны с книгой в руках было не слишком удобно, поэтому он просто переложил том в левую руку, придержал его у локтя и чуть наклонился – ровно настолько, насколько позволяли и книга, и положение в обществе.
– Георгий Александрович, благодарю за гостеприимство. Буду иметь удовольствие видеть вас у себя к обеду на будущей неделе.
– Вы оказываете мне большую честь, Дмитрий Александрович, – ответил папенька, явно всё ещё не до конца веря, что его пригласили в дом Строганова.
– Честь будет взаимна, – с достоинством произнёс его превосходительство.
Даша снова сделала реверанс, на этот раз почти безупречный.
– До свидания, Георгий Александрович. Спасибо вам.
– До свидания, Дарья Дмитриевна. Заходите… – папенька осёкся, очевидно, поняв, что приглашать десятилетнюю дочь начальника сыскной полиции “заходить” к нему в гости весьма неуместно. – Рад был знакомству.
Мы спустились вниз. На лестнице Даша едва не подпрыгивала от переполнявших её впечатлений, но, видимо, помнила отцовское предупреждение и только крепче держала меня за руку. Лошадь, запряжённая в сани, нетерпеливо переступала копытами, а кучер кутался в воротник.
Едва мы устроились, Даша посмотрела на книгу, которую отец всё ещё держал в руках.
– Папенька, а что это?
Дмитрий Александрович провёл взглядом по обложке. На лице его мелькнуло что-то неожиданно молодое. Как будто мысленно он вернулся в своё детство.
А у меня невольно вспыхнули вопросы. Каким было оно -- его детство? Он вырос в полной семье? Есть ли у него братья или сёстры? А если родители живы, то где они сейчас?
– Книга, которой я зачитывался, когда был немногим старше тебя, – пояснил он дочке. – О путешествиях по России.
– Правда? – Даша просияла. – Ольга Георгиевна, а вы мне её почитаете? Но только после того, как закончите историю про Изумрудный город. Я хочу сначала узнать, вернётся ли Элли домой.
– А если её и дальше будут ждать приключения? – лукаво прищурилась, вспомнив и про Урфина Джюса, и про подземных королей.
– Хочу знать обо всех, – заверила меня девочка.
“Расскажу, – мысленно пообещала ей, вслух ограничившись кивком. – И про Элли, и про Энни. А если хватит времени – про Буратино и Незнайку. А когда станет неинтересно, наверное, гувернантка уже не понадобится.”
День, как ни странно, дальше покатился мирно.
Дмитрий Александрович довёз нас до дома, проследил, чтобы мы с Дашей вошли внутрь, и только после этого отбыл по своим делам. Вечером Даша ещё долго говорила про краски, про приют и про Георгия Александровича, который сам ставил чай. А потом заснула почти сразу, уткнувшись щекой в подушку.
Зато утро началось постно и серо – во всех смыслах. Среда второй недели Великого поста не располагала к гастрономическим радостям. Снова каша на воде, солёные огурцы, мочёные яблоки, из сладкого – мёд к сухарикам.
Даша, впрочем, не унывала.
– Если купить синюю краску, – рассуждала она, ковыряя ложкой кашу, – то непременно нужна и белая. Потому что облака. А если зелёную, то ещё жёлтая, чтобы трава была разная. И красная. Для цветов. И можно их смешивать друг с другом, чтобы получались новые.