Страница 20 из 29
– Прошу вас, Георгий Александрович, не принимать детский вопрос близко к сердцу, – донеслось из гостиной. – Дарья Дмитриевна ещё многого не знает о жизни вне собственного дома.
– Помилуйте, Дмитрий Александрович, какие могут быть обиды, – поспешно отвечал папенька. – Дитя есть дитя. И вопросы её от неведения, а не от дурного сердца.
Даша тоже услышала и смутилась.
– Я правда не хотела.
– Знаю, – заверила я девочку. – Потому Георгий Александрович и не рассердился.
Она кивнула и повернулась к подоконнику.
– А это что, Ольга Георгиевна?
Я проследила за её взглядом и не поверила глазам, увидев тот самый узелок, который выронила во время поимки беглого колодника.
– Там были гостинцы для тебя и папеньки, – ответила ей, взяв узелок в руки.
Пряники, наверное, зачерствели, и нет смысла дарить их девочке. Мало ли зуб сломает?
А вот книга…
Я торопливо развязала узелок, рискуя обломать ногти на руках. Пряники действительно подсохли, но есть их ещё было можно. Правда, с чаем и крайне осторожно.
– Ольга Георгиевна, – послышался за спиной голос Дмитрия Александровича. Обернувшись, я увидела, что он стоит у порога. – Мы не будем далее злоупотреблять гостеприимством. Я пригласил Георгия Александровича пожаловать к нам к обеду на будущей неделе.
Даша выскользнула из комнаты и поспешила в гостиную, явно уже решив, что Георгий Александрович просто обязан рассказать ей за ужином что-нибудь ещё про жизнь простого учителя в гимназии для мальчиков.
Дмитрий Александрович повернулся, чтобы уйти следом, как я окликнула его:
– Ваше превосходительство.
Строганов обернулся, и я пошла ему навстречу, протягивая потрёпанный томик:
– Эта книга вам случайно не знакома?