Страница 119 из 149
- Видал какая? - радостно и возбуждённо обратился ко мне Лой – Первый раз такую большую вижу!
И он тут же, как заправский рыбак, раскинул руки – показывая длину предполагаемого трофея.
Мне хотелось его немного поддеть и тут же поинтересоваться - а сколько раз за жизнь он вообще видел живых змей, хоть каких - и больших и маленьких? Но мысли мои, подобно детскому калейдоскопу бежали, складываясь в интересный и разноцветный пазл. Наконец, в голове у меня сложились все «кусочки» рисунка и я спросил Лоя:
- Вспомни, ты на руке старика, не видел, какого ни будь узора или рисунка?
Лой ответил не сразу, он ещё не отошёл от азарта «охоты», по этому смотрел на меня с непониманием. И только когда я повторил свою просьбу снова, он вспомнил:
- А… Что-то такое у него было. На запястье, да - иногда высовывалось из рукава его балахона. Линия волнистая, такая. Я ещё подумал тогда - «какие у него интересные вены на руке». А что? – пастух его уже не интересовал, в его глазах читался невысказанный вопрос - стоит ли ему идти расшатывать камни в поисках его гигантской змеи или нет?
- Да нет, ничего. Отстань, наконец, от этой змеи - ты её победил и она тебя теперь боится. Но если будешь ей очень докучать – она может тебя и укусить. А почти все змеи, как известно – ядовиты. Знаешь, мне совсем не хочется тебя тут хоронить…
- Ядовиты? Мне про это ма не рассказывала… - на его лице читался испуг. И он стал боком, осторожно, пятиться от груды камней, к которой подошёл совсем близко.
Мои подозрения насчёт рисунка на руке у нашего хлебосольного пастуха - подтвердились. Но рассказывать о них Лою, я пока не стал.
Мы пошли прочь от этого странного каменного сооружения, воздвигнутого непонятно кем и неизвестно кому. Мой взгляд напоследок пробежал по старым, жёлтым камням разрушенным временем, трещинам между ними и горкам песка, принесённого сюда ветром. Взгляд напоследок выхватил небрежно оставленный, совсем небольшой – почти с носовой платок - кусок бараньей кожи с белой, в завитушках шерстью...
*******
Поднявшись на очередной холм, мы, наконец, в далеке увидели долгожданную цель нашего пути – город Эвер.
- Пришли! – невольно вырвалось у меня.
Собственно, весь город состоял из нескольких невысоких одноэтажных домиков и одной одиноко стоящей каменной вышки в три этажа. Она могла служить для жителей ратушей, а могла иметь военную или пожарную функцию – быть военной смотровой башней или пожарной колончёй.
В центре этого маленького городка находилась небольшая площадь, с четверть футбольного поля, на которой располагался рынок, состоящий из нескольких деревянных будок для купцов. Так же в городке были ещё два деревянных сарая-развалюхи, разных по высоте и построенных на его противоположных концах. Эти сараи были окружены хороводом множества не больших огородиков вокруг.
Бросалось в глаза, что в городе, возле каждого городского дома росло одно - два дерева и были вполне ухоженные кусты. Вот собственно и… всё.
Всё было маленьким, скукоженным и почти кукольным. «Мимимишным» - как сказала бы менеджер из клиентского отдела Ксюха Полетаева с моей работы. Не город, а летняя деревенская резиденция для Кена и Барби.
Ни укреплённого рва, с высоким и крепким частоколом из заострённых брёвен (на которые можно повесить пару бараньих черепов - с большим смыслом для всех въезжающих) и как я рисовал себе в воображении. Ни высоких зубчатых стен, с вывешенными разноцветными флагами, которые очень уместно и грозно смотрелись на стенах Берегово-Ржанок* – ничего этого не было. Просто место, в котором кто-то построил всё самое необходимое, опираясь на свой минимальный бюджет и картинки из рекламных проспектов фирмы Mattel.
Складывалось стойкое убеждение, что по соседству с Эвером жили добрые и милые люди, у которых и в мыслях не было нападать на честных и хороших эверийцев. А раз так - то зачем тратить свои силы и строить ненужные городские защитные укрепления? Лучше разбить цветник и подстричь кусты у дома.
Даже Лой не искушённый в многочисленных посещениях разных городов, недовольно протянул:
- И это… го-о-ород?
Лой мог сравнивать Эвер только со своим домом - замком. И который, по первому впечатлению любого путешественника, попадавшему в его внутренний двор, обещал усталому путнику сто процентное спокойствие, за его массивными и прочными стенами. А тут?
М-да…
Больше всего этот городок походил на очень маленькую деревеньку, построенную заехавшими сюда шабашниками за несколько дней. И жило тут, по самым оптимистичным прогнозам, человек пятнадцать. Не больше.
- Согласен. – поддержал я своего попутчика и скривился – Не впечатляет. Дома добротные, но их так мало, что на звание «города» это место - ну ни как не «тянет». Выселки какие-то. При чём - жалкие. Хотя – я всё таки, не стал кривить душой – милые и красивые. Видимо наш пастух, очень мало видел в своей жизни городов, раз так отзывался об этом месте…
Внимательно осмотрев ещё раз окрестности и не усмотрев ни в городе, ни поблизости от него - ни какой опасной ядовитой «зелёной мороси», собственно как и страшных «рук великана», мы подхватили свою поклажу и направились вперёд. Мы быстро шагали к Эверу – этому славному городку.
*******
И всё же, соблюдая небольшую осторожность, мы пошли не прямо на городскую площадь, а избегая протоптанных дорог и широких тропинок, на которых могли быть установлены ловушки, держали своё направление к одному из сараев на окраине.
Не знаю, почему меня потянуло именно туда, но моё решение оказалось на редкость правильным. Интуиция наверно…
Немного не доходя до сарая, в котором местные держали домашний скот, Лой увидел в траве человека, с неестественно вывернутой рукой и согнутой шеей. Он лежал не подвижно и на наше приближение ни как не отреагировал. Уже понимая, что вот так, живой человек лежать точно ни за что не будет, мы подошли к нему.
Смотреть на мертвецов - дело не самое приятное на свете, но – достаточно необходимое. Иногда, покойник может рассказать о своей смерти достаточно много, и эта информация может продлить потом твою собственную жизнь - на многие годы...
Перед нами в траве лежал паренёк – было видно, что ему ещё не исполнилось и двадцати лет. Симпатичное и молодое его лицо ещё не знало опасного ремесла брадобрея, а над верхней губой, слегка колыхался, в такт слабым порывам тёплого лугового ветра – белый детский пушок.