Это наш мир

Не скажу, что это было неожиданно. Все эти дни она ходила за нами хвостиком — если не за мной, то за Элис, смотрела влюблёнными глазами, и всячески демонстрировала свою деловитость и полезность. За что бы она ни бралась — чистила ли рыбу, собирала ли травы для лекарств или тростник для десерта, ассистировала ли нашим живодёрам, считавшимися медиками — она всё делала с улыбкой и старательно. И краем глаза следила, видим ли мы с Элис, какая она добросовестная и ловкая. «Если бы мы с тобой были старше на четверть века и у нас был бы сын, лучшей невестки я бы не пожелал, — со смехом сказал я Элис. — Но какого чёрта ей надо от нас сейчас?» Ирландская бандитка ухмыльнулась здоровой половиной лица. «Ты что, не соображаешь? Она же запала на тебя!»

Вообще-то соображаю. Но и Барбара должна соображать, что я не променяю Элис ни на кого, да и Элис не из тех, кому можно просто так дать отставку и самому остаться в живых

…Да ни хрена она не хочет соображать!

— Барби, какого чёрта? — спросил я.

Девушка сладко потянулась, села на постели из подвявших листьев, протёрла глазки кулачками и улыбнулась.

— Привет! — сказала она.

— С добрым утром, — послышалось с другой стороны — а дальше последовала непереводимая идиома.

— Моя королева не в духе сегодня? — спросил я.

— Королева проголодалась, и у неё чешется морда, будто она всю жизнь провела в железной маске и не умывалась!

Она содрала со скулы мятый лист широколиственного дерева, похожего на земную липу. Такие листья аборигены Троелунии использовали как заменитель пластыря: обскоблив его с нижней стороны, заклеивали им швы. Регина сомневалась в стерильности такой обработки — вот только настоящие пластыри у наших медиков кончились до того, как очередь на операционный стол дошла до экипажа «Крулевны Ванды».

— О Господи… — простонала Барби.

Три дня назад скула моей королевы была разодрана до кости. Сейчас на том месте виднелся тонкий ветвистый шрам, из которого торчали нитки.

— Что-то не так? — поинтересовалась Элис. — У меня тушь потекла?

— Элис… Элис… О Господи, Элис, у тебя… у тебя всё зажило! За одну ночь! Это чудо! Это сказка! — визжала Барби.

— Разумеется, — хладнокровно сказала Элис. — Ты попала в сказку, Барби. Немного страшную, но интересную.

* * *

В то утро я впервые за последние дни увидел на лице Регины улыбку. Её счастливые пациенты переживали сложную смесь эмоций — от сумасшедшей радости до религиозного ужаса. Они не могли вообразить, чтобы рана, которая вчера вечером не давала уснуть, поутру затянулась бы полностью, оставив еле заметный шрам или тёмную полосу! Приободрились и те, кому оулва не досталось — медики обещали им, что скоро будет готова новая порция чудесного напитка.

Правда, чудесно исцелённые истребили подчистую скудные продуктовые запасы, которые удалось собрать после битвы с чудовищами. Случились даже драчка, когда кому-то показалось, что печёная рыба раздаётся не по справедливости. Мэри-Лу быстро восстановила мир добрым матерным словом и демонстрацией тактического томагавка.

— Не нажрались, детишки? — орала она. — Молодые растущие организмы требуют белка? Закажите доставку бургеров! Ах… (неизвестная латиноамериканская идиома), бургеры сюда не доставляют! Тогда добывайте жрачку сами! Себе и другим.

— Реально! — Я подошёл к конфликтующим сторонам. — Ты и ты! — я ткнул пальцем в одного, а потом в другого драчуна. — Возьмёте надувную лодку, вёсла, отправитесь вот за тот мыс и поставите там дополнительные пять морд. Вечером привезёте…

— Какого хрена ты тут командуешь, сопляк? — окрысился один из драчунов — крашеный блондин, который на старой Земле часто ходил в фитнес-зал, тату-салон и солярий.

Я улыбнулся. Наивное дитя, ты реально уверен, что лишние пять-семь лет, которые ты провёл в теплице цивилизации, дают тебе какие-то преимущества?

— Потому что я знаю этот мир. Я прожил тут полгода и не сдох. И лично ты не сдох потому, что тебе встретился я и миледи Элис Коннолли. Хочешь дожить до вечера — засунь молодёжный протест в свою прокачанную задницу.

Блондин отвернулся и пробормотал что-то насчёт нехороших «пшеков», контрецептивов и лиц негетеросексуальной ориентации.

На языке, который я не слыхал уже очень долго.

Это ты зря, землячок!..

Я легонько ткнул его в бок. Он обернулся со зверским выражением — которое, впрочем, быстро стёрлось.

— Ещё раз такое услышу — выломаю челюсть и вырву язык, — сообщил я на языке Пушкина и Набокова. — Повторяю последний раз. Сделаете пять новых рыболовных корзин, отвезёте их за восточный мыс и там установите. Вечером привезёте с добычей.

* * *

Я не придал значения «молодёжному бунту», потому что в то утро наш комитет первопроходцев, отправив Яромира и Джакомо в очередную спасательную миссию на «Арминий», занялся зверобойными ловушками. В это дело втянули всех, кроме выздоравливающих: подбирали стебли дигуна, подносили камни, кромсали фейские крылышки. Ничто так не сплачивает людей, как общее осмысленное дело. И даже вспыхивавшая то и дело ругань не вызывала ссор.

— Что за гравий ты принёс? Нужны вот такие, не больше, не меньше!.. Нет! Короче не надо!.. Сучья манда, ремни ни хера не готовы, тянутся и рвутся! Может, отрежем дреды у Маркуса, сделаем верёвки из них? …Леди и джентльмены, кадр века: морская пехота США готовит вьетконговские ловушки! — Мэри-Лу, которая вырубала томагавком колышки из тонких стеблей дигуна, хладнокровно показала «фак» и вернулась к своему занятию.

…Трудно было убедить колонистов, что незачем идти ставить ловушки всей толпой. Местное зверьё ещё не приучилось бояться двуногих как огня, и незачем приучать его к этому раньше времени. Со мной пошли Олег с Джакомо и ещё четверо парней.

— Ты хоть знаешь, где ставить, Натти Бампо? — спросил австриец Маркус — это его дреды, спускающиеся намного ниже лопаток, предложили использовать для закрепления груза и колышков на дигуновых брёвнах.

Я солидно усмехнулся.

— Там течёт ручей, к которому зверьё ходит на водопой. Не из океана же им пить! Там в лесу я заметил несколько троп. Возле них и поставим.