Это наш мир

— Нет, — ответил я. — Я сам убивал, и убивали мы все — чтобы не убили нас. Но это был честный бой, и эти парни, с которыми мы сейчас дрались, которые лежат мёртвые, они — не враги. Они — наши братья. Тримонеры. И мы с честью похороним их и будем помнить, как помним всех ушедших братьев и сестёр. А чтобы подобное больше не повторилось в нашей нации, мы должны научиться решать противоречия. Не шептаться по углам, не плести заговоры, а говорить вслух, открыто, прямо и смело. И слушать других. И спорить. Доказывать. Соглашаться. Не соглашаться. Убеждать. Важные вопросы будем решать общим голосованием. Голосовать будем открыто, у всех мужчин и женщин будет равное право голоса. Это — прямая демократия. Я знаю, что это очень красиво на словах и охренеть как тяжело в воплощении. Но это лучше, чем резаться с собратьями. Этот мир и так слишком жесток…

— Но мы тоже — не плюшевые зайки! — рявкнул я так, что многие слушатели непроизвольно дёрнулись. — Этот мир жесток и своенравен, но не сильнее нас. И мы укротим его! У нас мало ресурсов, но наш главный ресурс — это голова и руки, это знания и память. Нам придётся вспомнить всю историю земной технологии. Всю, от неолита до эпохи дронов! И мы вспомним! Будем делать луки и стрелы, будем делать ткани и плести сети, одомашним растения и приручим животных. Будем строить парусники, искать руды, плавить сталь и бронзу. В этом мире есть вулканы, значит, добудем серу и сделаем порох. Мы откроем в Троелунии эру пара и электричества на пять-семь тысяч лет раньше, потому что у нас есть знания математики, физики и химии, которых не было у наших первобытных предков. Мы войдём в эпоху просвещения и свободы, минуя тёмные века дикости, тирании и угнетения. Мы — наследники великой цивилизации, мы — тримонеры, и это — наш мир!

И тут настал мой черёд ошеломлённо заткнуться. Потому что тримонеры, наследники великой цивилизации, приветствовали мой спич хлопками, радостным свистом и воем.

Твою мать! Нет, это не прикол! Мне реально аплодировали. Я вглядывался в их лица, и видел искреннюю веру, радость и надежду. А ведь я, кажется, не великий оратор, и эту речь — пусть она и не совсем корявая — блестящей не назвал бы и я сам…

А может, я просто озвучил то, что каждый из них думал про себя? А я наконец высказал это вслух?

— Да! Да! — кричала девушка, которая ещё полчаса назад обнимала тело зарубленного мятежника» и смотрела на всех пустыми глазами. — Это — наш мир! Мы его сделаем!..

— Это наш мир! — орали вокруг.

— Выживание кончилось, начинаем эру прогресса, — сказал я. — А теперь, — я спрыгнул с носа лодки, — дайте пожрать. Ничего не ел с утра.

«То охота, то гражданская война… поесть не дадут!» — хихикнул внутренний голос.

— Никаких «пожрать», — Регина схватила меня за плечо. — Ты зелёный, как третья луна. Тебя надо шить, пока ты не свалился от потери крови.

Я кивнул.

— Ага. Пошли. Муравьёв наловили, чёртовы знахари? Листочков нарвали?

— Всё есть. Идём.

— Круто сказал. Влад, ты просто чёртов Демосфен, — говорил Олег. Он пристроился к нашей процессии, одной рукой он обнимал грудастую девицу, а другой жестикулировал. — Наш командир — тоже мастер говорить вдохновляющие речи. Лейтенант Уильям О’Доннел: он, случаем, не твой родственник?

— Нет. Из ирландцев я знаю только Элис. Элис, у тебя нет такого родственника — лейтенанта морской пехоты США Уильяма О’Доннела?

— Влад, к чёрту твоего О’Доннела…

— Он не мой…

— Дважды к чёрту! — Элис ухватила меня за локоть и явно не собиралась отпускать. — Слушай, у меня сумасшедшая новость….

— Какая?

— Влад, я беременна.

Эта книга завершена. В серии Троелуние есть еще книги.