Страница 97 из 105
На самом деле, генератор случайных чисел более обоснованно выбрал бы место для ловушек — вернее, зверобоек — чем это делал я. Я руководствовался простым алгоритмом — не ставить в совсем густых зарослях: во-первых, если там непотревоженная гущина, значит, там не ходит на водопой никто, кроме змей и ящериц, к тому же густые ветки помешают настроить ловушку, а потом — задержат падение поражающего груза.
Первый капкан едва не добыл меня, когда Маркус задел подпорку, и конструкция из переплетённых ремнями камней и колышков с кажущейся медлительностью рухнула вниз. Я проворно откатился в сторону, парни кое-как подхватили падающее бревно жердями и установили заново, а раздолбай с дредами узнал много новых понятий — когут ощипаный, стронцо и ещё кое-что. К счастью, это был единственный инцидент. Остальные «зверобойки» установили без осложнений.
Наутро мы проверили свои зверобойки. Из семи две стояли непотревожены, три сработали вхолостую, одна зашибла подростка-базурда (и ему успели выгрызть брюхо ратойи, а ещё одна проткнула «членомордого бэмби». Несчастный был жив, когда мы подходили, и я поспешил перерезать ему горло.
— That’s one small step for a man, one giant leap for mankind*), — сказал я, когда мы вернулись с добычей в лагерь. — Первый капкан в этом мире взял первую добычу. Дальше будет веселее.
Правда, я вспомнил кованый наконечник, который Яромир выгрыз из окорочка орраца, и усомнился в нашем первенстве.
* * *
Наша спасательная операция длилась семнадцать дней. Это значит, что каждый день «Крулевна Ванда» — мы привыкли называть парусный бот именем погибшей в бою яхты — неслась по волнам от берега к барже, а потом обратно. Мы привозили на баржу — эту локацию стали называть «Арминий» — воду и провизию, а оттуда вывозили людей.
И — знаете, что? Когда Регина кромсала мне пальцы, было легче, чем когда я лказывался на барже.
На следующий день после эпохального испытания «зверобоек» в спасательную миссию отправились Элис и я. Накануне ночью хлестал дождь, и те, кто хреново покрыл свои навесы, пожалели об этом, но нам повезло. Нам — это Элис, мне и Барби: она решила, что имеет право делить с нами ложе на законных основаниях. Она и в морской поход собралась с нами, но Элис сказала: «Барби, детка, мы едем не на пикник. У нас каждое посадочное место на счету. Тебе нечем заняться? Соберитесь, принесите из леса ортику» (накануне я отыскал в лесу заросли эндемичной крапивы и принёс в поселение образчик).
И вот мы летим по волнам над зелёной бездной, сверху жарит солнце, нас обдувает солёный ветер, лодочка лихо раскачивалась на волнах, и знакомое чувство лёгкой опасности накачивало нас шальным весельем.
— Эй! Побольше уважения к капитану! — промурлыкала Элис, когда моя правая ладонь оглаживала капитанский животик под футболкой.
— Да, капитан! Разрешите пришвартоваться в вашу кудрявую бухту!
Ответом был заливистый хохоток.
— U’r’ lustful boar! **)— с удовольствием сказала капитан Коннолли. — О-о, морячок, какая славная мачта…
— А ты будешь на ней парусом! — Я в секунду избавил нас от лишней одежды, мешающей «швартовке». Элис торопливо стащила футболку и швырнула на дно.
Это был абсолютно дикий секс — случка двух зверей, которые улучили безопасный момент, чтобы насладиться друг другом. От конвульсивно-острого удовольствия мы орали так, что нас было слышно на пол-океана. Когда мы разъединились баржа уже была хорошо видна.
Элис неторопливо облачалась в свой лаконичный наряд.
— Влад, — спросила она, — по мне очень заметно?..
Я с удовольствием кивнул.
— Твой запах спровоцирует массовую оргию.
Элис улыбнулась и показала средний палец.
…Только когда мы высадились на баржу, острое зверское удовольствие испарилось. Десятки парней и девчонок, окружившие нас, уже совсем не были похожи на ту изрядно напуганную, но всё-таки холёную, ухоженную модную молодёжь со старой Земли. Они больше напоминали восставших мертвяков из хоррор-муви. Похудевшие — не столько от голода, сколько от стресса, с горящими воспалёнными глазами, раскосмаченные, в какой-то разом обесцветившейся и оборвавшейся одежде, не похожей на брендовый шмот. Тяжелораненых я не увидел — хотя у многих на лицах, на руках, на ногах виднелись воспалённые царапины.
И лица. И глаза. Они все немного двинутые!..
— Мы вчера отдали океану троих, — спокойно сказал капитан Немо. Он выглядел наиболее адекватным — то есть меньше других сдвинутым. — Ну да, — добавил он, видя моё непонимание. — Мы больше не зарываем в песок на барже. И тех, кого похоронили раньше, мы… — он вздохнул, — откопали и похоронили в океане. Запах. От него можно с ума сойти.
— А отчего умерли те трое? — спросил я. — Раненые?
Капитан Немо покачал головой.
— Раненые, которых вы не перевезли раньше, уже умерли, — спокойно и жёстко сказал он. — Люди сходят с ума и умирают от ужаса, — добавил он вполголоса, приблизившись ко мне вплотную. — Боюсь, через пару дней тут не останется ни одного нормального.
Словно в подтверждение его слов, к нам подошла девушка в красном платье — довольно красивая, если бы не примёрзшая к лицу кривая улыбочка. От неё почему-то несло аммиаком.
— Это вы, — спокойно сказала она. — Вы виноваты. Вы убили Ктулху. А младшие демоны напали на нас. Отомстить. Они сожрали всех. Заживо. Слышишь, ты, рыжая шлюха? — завизжала она в лицо Элис. — Всех! Тут никого нет! Одни тени! Тени! — вопила она. Послышалось журчание, и я увидел, как по ногам девушки потекла тёмная моча.
Сумасшедшую оттаскивали двое парней, стараясь не смотреть нам в глаза, а она извивалась и кричала:
— Тени! Тени! Они кричат! Они всё время кричат! Вы виноваты! Дети Ктулху вышли из океана и будут мстить!
«Твою мать! Откуда она знает?»
«От верблюда. Ты же сам хвалился этим в прошлый раз, идиот!»
— Никого нет! Только тени! Мертвецы! Они кричат!
— Заткнись, шлюха! — Помощь пришла, откуда не ждали: исхудавшая до костей блондинка с тёмными кругами возле глаз, похожая в белом платье на воплощение Смерти, дала кликуше пару оплеух, схватила за волосы и швырнула на песок. — Прикончу! Ползи отсюда!
— Стелла… — окликнули её из толпы, — Ты напрасно так с ней…
Девушка-Смерть, которую звали Стелла, развернулась к говорящему.
— Мой друг дрался с монстрами и погиб, и ещё десятки наших погибли. А эта неполноценная выжила, а сейчас визжит и гадит под себя! Тварь! Ненавижу!
— Стелла, — сказал я ей, — успокойся…
— Отвали! — был ответ.