Это наш мир

Отбитая ирландская сука

Остаток ночи прошёл без приключений. Мы с Яромиром ещё два раза сменили друг друга на вахте, а когда над морем поднялось солнце и дневные летуны приветствовали его радостным гомоном, я отправился отсыпаться в каюту.

Единственный недостаток «Крулевны Ванды» — маленькие каюты, и, как следствие, узкие койки в два яруса в качестве спальных мест. Накануне, блуждая в поисках двери между мирами, мы с Элис мечтали проснуться вдвоём на траходроме кинг-сайз. Вместо этого мы коротали ночь на «двухъяростной» кровати: Элис на нижней койке, я — на верхней.

Ладно. Такие мелочи настоящей любви не помеха. Укладываясь на рассвете, я хотел нежно поцеловать спящую ирландочку, но то ли я переборщил с нежностью, то ли моя подруга спала чутко, но мы расползлись по койкам только через полчаса.

А потом я проснулся от ругани Элис.

— What’s the problem, sweety? — спросил я.

Элис положила руки на край моей койки. Вид у неё был недовольный.

— Did you read Stephen King’s «Carrie»? — спросила она.

— Yeah…

— So, now I feel like Carrie.

— Have you got telekinesis?

Элис фыркнула.

— My cunt is full of blood, stupid asshole! *)

Элис потом со смехом рассказывала, что, услышав её признание, в первый момент я побелел от ужаса сквозь тропический загар. А всё потому, что за время жизни в Троелунии забыл о таком явлении, как менструация. Аборигенки, чей способ размножения мог вызвать у неподготовленного человека хтонический ужас (у меня, например, вызвал), про «красные дни» не слыхали, а у Элис это были первые месячные за время нашего недолгого знакомства.

— By the way, we’ve got good news. I haven’t got knocked up.

— Knocked up?

— I’m not pregnant, — объяснила Элис. — It would be a fucking global problem. **)

(«А ведь однажды мы столкнёмся с этой глобальной проблемой…»)

Я был послан… нет, не в пешее эротическое путешествие, а к Регине за средствами гигиены. Полька всё поняла с полуслова и вручила мне полпачки тампаксов, которые я отнёс Элис.

Критические дни, обрушившиеся на мою подругу, были не единственным утренним сюрпризом. Ночью кто-то из местных — скорее всего, «лягушата» — сожрал всю драконятину. Но голод — последнее, что может грозить в этом мире человеку. У поляков имелись рыболовные сети, и через час с небольшим мы уплетали свежайших «голубых селёдок», поджаренных на газовом гриле.

Регина не удержалась и мрачно шутканула про рыбу фугу.

— Bullshit, — отмахнулась Элис. — Я сама ела этих рыбок и, как видите, жива. Вот sea taser***) — это реально опасная тварь.

— Что за sea taser? — спросил Яромир.

— Местный родственник нашего земного ската. Шарашит током так, что может уронить слона. Имела сомнительное удовольствие с ним познакомиться, — и Элис рассказала о своей встрече с «морской молнией». От «морской молнии» разговор перешёл на прочие ужасы здешних морей:

— …и, даже если оторвёшь от себя щупальце, на месте, куда он присосался, останется язва, в которую можно засунуть кулак, прикинь? — вдохновенно вещала Элис. — Я сама видела этого хренова Ктулху за работой. А ещё тут есть твари вроде акул, но с лапами. Kurwa rybosaur, как Влад его назвал…

— …Он реально прикольный, — добавила она недовольным голосом, потому что поляки, услышав, какое название я дал местной форме жизни и как старательно Элис транскрибировала это название, зашлись здоровым хохотом. — Особенно когда запрыгнет на лодку и будет клацать зубами в паре футов от твоих ног.

…Это случилось на второй день морского перехода от устья Могучей реки в деревню Гнездо оцуа, которая стала моим новым домом.

Край палубы ицашонти — бамбукового катамарана — ушёл под воду под тяжестью хищной бестии, которая карабкается из моря. На акульей башке твари — полная зубов широкая улыбка; у существа неуклюжие передние лапы; такими удобнее грести в воде, чем перемещаться по суше, а тем более хватать и карабкаться. Но эта няшка-улыбашка вытащила половину туши на палубу, захватила левой лапой мачту и щёлкает зубами направо и налево. Любая конечность, оказавшаяся вблизи улыбки, будет потеряна навсегда. «Stab this bastard!» — не своим голосом вопит Элис. Она хватается за канат и пытается удержать скользнувший в море рюкзачок, а ещё за неё цепляются двое наших спутников, от которых пользы чуть меньше, чем нисколько. Я хватаю копьё, которое вознамерилось нырнуть в океан (при этом чудом избегаю зубов нашего гостя), замахиваюсь и вбиваю куда-то в шею, возле низа черепа. Наваливаюсь всем весом. Копьё послушно пронизывает живую упругую плоть. Акулоподобный хищник поворачивает голову и хладнокровно, почти деловито перекусывает древко. То, что у него в шее торчит обсидиановый наконечник длиной в полфута и шириной с ладонь, его мало беспокоит. «Баф! Баф!» Это Элис исхитрилась достать из рюкзачка наган и пустила в дело. Почему-то в тот момент меня не пугает мысль, что при качке и тряске она может запросто попасть в меня. Голова акулоподобного монстра дважды дёргается от попаданий, но особого дискомфорта это ему не доставляет. Ну да, когда твой головной мозг величиной с грецкий орех, пуля в голову не так уж и страшна… «Баф! Баф!». Одна из пуль попадает в лапу, обхватившую мачту, монстр невольно отцепляется и соскальзывает в воду. Ицашонти выпрямляется, и мы все дружно летим на палубу — но, к счастью, никто не падает в воду. Элис вскакивает первая и прицеливается туда, где поверхность океана режет треугольный плавник. Тварь преследует нас, но четыре пули плюс обломок копья в шее посбавили ей прыти, а ветер наполняет парус и гонит нас прочь. Жуткая тварь всё дальше, скоро треугольный плавник теряется в морской зыби…

— Всякое бывает. А вообще, на яхте сейчас безопаснее всего, — сказал я.

— Я заметил, — саркастически «согласился» Яромир.

— Нет, пан Ярек. «Królewna Wanda» — самая безопасная локация в этой игрухе, уж поверь мне. Лесные звери сюда не доберутся, морские хищники охотятся в море, а те, которые вылезают на сушу, как эти зубастые жабы, вне родной стихии — хреновые бойцы. Есть ещё всякие летучие паразиты, но эренсуги редки, а мелочь вроде этого, — я пренебрежительно махнул рукой в сторону птеродактиля, который барражировал над волнами, — сама нас боится.

— Летучие росомахи… — напомнила Элис. — Ты говорил, они не боятся нападать на людей.

— На людей — не боятся, — согласился я. — Но яхта для них в новинку. А все звери шугаются нового и неизвестного. Ну, а если отыщется особо бесстрашная росомаха…

— Ярек её подстрелит, — закончила Регина. — И в нашей коллекции будет череп бесстрашной росомахи.