Это наш мир

Глубинный народ и сухопутные чудовища

— Не спится, милая? — спросил я, не оборачиваясь.

Элис — это была она, я узнал её по шагам — подошла и села рядом, обхватив колени

— Кошмар, — коротко сказала она.

— Надеюсь, порнографический, и мы — в главных ролях?

— Feckin’ eejit*), — фыркнула Элис. — Ты можешь думать о чём-то кроме…

— Когда ты рядом, любовь моя — все мои мысли только об этом.

Элис хмыкнула.

— Я бы не возражала против порнографического кошмара. А мне приснилось… — Она всхлипнула. — Приснилось, что мы на том острове провалились в разлом. Ужас! Темно, вниз с рёвом летят тонны воды, а впереди — расплавленная магма… Я завыла, как упырь в могиле, и проснулась от собственного воя.

— Не описалась?

— Если бы ты спал рядом, ты бы от моего воя точно описался. Вонючая тварь! — выкрикнула она и с силой шлёпнула себя по голени.

— Что такое?

— Какая-то летучая мерзость меня укусила. Уже не первый раз. Надеюсь, я не заражусь сонной болезнью или чем-то вроде

— Look… — сказал я. — А вдруг именно там, в разломе, был портал в наш мир?

— И надо было туда прыгнуть? You’re crazy, fella!.. Я не хочу возвращаться домой хорошо прожаренным стейком!

(«А мы действительно хотим домой?..»)

— Ты помнишь, что мы делали сутки назад? — спросил я.

— Сутки назад мы спали на том чёртовом острове, который чуть не угробил нас вместо того, чтобы вернуть в нормальный мир, — сказала Элис. — (Многосложная неизвестная мне идиома), столько труда, столько риска — и всё впустую.

— Не всё. Мы живы и нашли хорошую компанию. Эти ребята не станут обузой. У них яхта, ствол и ещё куча полезных вещей, зато мы знаем об этом мире…

— …чуть меньше, чем ничего, — закончила Элис.

— Всяко побольше, чем те, кто только что попал сюда.

— Влад… — встревоженно прошептала Элис, — а ты уверен, что это — именно то самое Троелуние?

— Уверен. То самое, — сказал я (хотя врать не буду — от её слов на несколько секунд грузанулся). — В небе — те самые три луны, в джунглях и в море — знакомые твари. И, знаешь… — я усмехнулся, — Запах. В здешних джунглях растёт цветок, который пахнет, как куча гнилого мяса. Я видел его, когда после кораблекрушения возвращался в посёлок. Что-то вроде кактуса в рост человека, с длинными волосками вместо иголок и вот такими, — я развёл ладони, как рыбак, показывающий улов, — цветками. Цветки довольно красивые: восемь тёмно-розовых правильных ромбов, а в середине — провал, и оттуда воняет так, что хочется блевать. Наверное, там, в глубине, пестики и тычинки, их опыляют какие-то трупные мушки. Он распускается почему-то ночью. И этот полуночный трупоцвет благоухает где-то поблизости.

Элис очаровательно пошевелила ноздрями, фыркнула и засмеялась.

— Так что — не волнуйся, sweety. Всё в порядке. Мы дома.

— Feckin' stupid joke**), — сердито ответила Элис.

— И в мыслях не было шутить, — серьёзно ответил я. — Я тут сидел и думал, Элис. И кое-что понял. Надо просто изменить point of view. Мы — не пленники этого мира. Мы — его хозяева. Этот мир — ничей. Вернее, был ничей, пока сюда не пришли мы. И мы его перекроим так, как хотим.

— The White Man’s Burden? — усмехнулась Элис.

— White Man’s and Ginger Sweetie’s. ***)

Элис вздохнула.

— Нас маловато для колонизации. Даже вместе с поляками.

— Это поправимо.

— Что ты имеешь в виду? — Элис нахмурилась.

— Моя интуиция мне подсказывает, мы — не единственные, кого занесло в этот Brave New World. Будем искать товарищей по несчастью и вместе создадим колонию.

— Ты говоришь, что прожил тут почти полгода, и не встретил никого из нашего мира, кроме меня и того мертвяка.

— Не полгода, sweety. Меньше. И большую часть времени я торчал в деревне и её окрестностях. А на этой яхте мы можем совершить плавание не хуже, чем Лейф Эриксон. Думаю, нам повезёт наткнуться на людей. А может, кто-то найдёт нас раньше… — я почувствовал в районе левой лопатки лёгкий укол и короткий зуд, сменившись ощущением, похожим на «заморозку» у дантиста, и яростно пришлёпнул ночного кровопийцу.

— Вот кое-кто нас уже нашёл, — усмехнулась Элис. Она яростно скребла внутреннюю поверхность левого бедра, отвлекаясь, чтобы почесать голень и лодыжку правой ноги. — Хорошо ещё, что мы — на воде, в лесу нас бы уже сожрали. Странно. Раньше я не замечала, что в этих джунглях столько gnats****).

— Наверное, раньше ты действительно их просто не замечала.

— ?

— Когда над тобой летают птерозавры, в деревне, куда ты забрела, шатаются мертвяки, а в небе вместо одной луны — светофор, ты не обращаешь внимания на…

— Тихо! — прошипела вдруг Элис и шлёпула меня по руке.

— Что такое? — прошептал я.

Вместо ответа Элис показала отогнутым большим пальцем в сторону кормы.

Оттуда доносился плеск — и он не был похож на звук волн.

Через несколько секунд через борт одна за другой перевалили три тёмные фигуры.

* * *

— Это те твари, которых мы видели там, на острове… — прошептала Элис.

— Не те, но такие же, — ответил я.

Обитатели морской бездны, похожие на мультяшных прямоходящих лягушат, только ростом в полтора метра и со зверскими физиономиями, бродили по палубе, стрекотали, урчали и квакали.

Чтоб мне провалиться — они о чём-то трепались между собой. Я не понимал ни черта, но различал интонации, окончания длинных и коротких фраз. Так мы слышим иностранный язык, в котором не можем разобрать ни слова, но понимаем, что это — осмысленная речь, а не шелест листвы под ветром и не журчание воды по камешкам.

— Что будем делать? — спросила Элис — без особой, впрочем, тревоги.

— Вышвырну их за борт. Пинками, — сказал я.

Нет, я не храбрился. По сравнению с чудовищами леса, которых я сажал на копьё, три лягушонка-переростка смотрелись несолидно.

— Ты слишком жесток. Мы их просто пугнём… — Элис навела на жабоподобных жителей глубин фонарь и врубила.

Эффект получился эпический. Ярчайший белый свет ударил одной твари прямо в морду: «лягушонок» испустил шипящий визг и повалился замертво. Второй развернулся и молча сиганул за борт.

А третий перевесился через планширь и разразился истеричным кряканьем.

И в следующий момент через борт сыпанули его сородичи.

* * *