Это наш мир

— Абсолютно. Иначе пропадём. А они знают об этом мире всё… всё что нужно для жизни. Как строить дома и корабли, как делать оружие, как охотиться, как заготавливать мясо и шкуры, как делать ткань из местной крапивы. Какие растения можно есть, какими лечатся. Здешние лекарственные травки творят чудеса. Самая маленькая из этих царапин, — я показал несколько шрамов на груди и плечах, — в нашем мире заживала бы дня три-четыре. А там — в смысле, здесь — всё заросло за одну ночь, после того, как меня накормили лечебными листьями. Правда, у такого лечения есть побочки. Наутро жрёшь, как не в себя.

— А твои дикари нас не сожрут? — спросила Регина.

— Даже не думай. Эти ребята совершенно безобидны. Это зверюги-живорезы, напрочь лишённые страха и жалости, когда сражаются с лесными чудовищами. Но они просто не представляют, как человек может причинить вред человеку…

— Ты же говорил, что они — не люди, — напомнила Регина.

Я вспомнил «роды» Вайгу, которым стал свидетелем, и вздрогнул.

— Так, — кивнул я. — Но они об этом не знают. И нас воспринимают как подобных себе, — и рассказал о своей самой первой встрече с аборигенами.

История немного повеселила народ и развеяла мрачную атмосферу…

Лекция по географии и этнографии нового мира затянулась до темноты. Одна за другой поднялись три луны; их появление вызвало у наших польских друзей почти суеверный ужас. И я их опять-таки понимал. Явление небесного светофора означало, что нашу «Крулевну» действительно занесло в параллельный мир.

Посуровевший Яромир включил навигационные огни и предложил всем устраиваться спать.

— Ярек, это ведь не Эгейское море, — мягко напомнила Регина. — Тут в любой момент из воды вылезет какая-нибудь тварина и…

— Вылезет — тем хуже для неё. Мы с Владом будем дежурить, — ответил капитан.

— Угу. И завтра ни на что не будете годны.

— Ничего подобного. Каждый из нас будет нести вахту по два часа.

— А вы, паненки, спите и ни о чём не беспокойтесь, — добавил я.

* * *

Я только успел лечь и закрыть глаза, как меня кто-то неделикатно потянул за лодыжку.

— Вставай, Влад, — услышал я незнакомый голос. Говорили по-русски — я понял, что за напрочь отвык от родной речи, и даже сны смотрел на языке Троелуния. С английскими субтитрами.

Нет, сейчас фраза прозвучала по-русски. Почти.

Я разлепил глаза. Мне потребовалась пара секунд, чтобы узнать Яромира и вспомнить всё, что произошло в последние сутки.

— Вставай. Я и так перестоял полчаса.

— Зачем же перестоял? Шёл бы да будил меня…

— Спать не хотелось. А теперь просто валюсь. Держи прожектор. Освещает как днём. Хотя и так светло.

— Дай свою пушку, с ней веселее.

Яромир усмезнулся.

— Скажи, Влад, ты бы дал пушку парню, которого меньше суток назад вытащил из моря и ничего о нём не знаешь? Который рассказывает, что полгода проболтался в параллельном мире? А, пан москаль? — Он выдержал артистическую паузу. — Держи. Во всех пяти гнёздах свежие патроны. Надеюсь, умеешь обращаться, хер себе не отстрелишь?

Я принял револьвер.

— Револьверы — моя любовь. Я отстрелял из таких машинок огульным счётом тысячу патронов, — сказал я. (Я преувеличил свои достижения, но кому какое дело?)

— Вот и славно. Только, будь другом, не бахай по каждой тени. Думаю, местные упыри боятся нас гораздо больше, чем мы их.

Последнюю фразу он договаривал сквозь зевоту. Я взял фонарь, револьвер и поплёлся на пост.

Фонарь я включать не стал. За время, проведённое в Троелунии, я отвык от электрического света. А когда небо было ясное — как, например, сегодня — ночь в этом мире напоминала наши земные июньские сумерки.

Тихо шелестели волны, облизывая борта нездешнего корабля, время от времени шумно плескалась какая-то крупная морская живность. Из джунглей доносилась ставшая привычной ночная симфония: рык, рёв, вопли и иногда удивительной нежности рулады, которые выводила неведомая науке птица.

«Зачем тебе куда-то рваться отсюда? Ты дома, Аррута! — прошептал циничный голосок внутри. — Не обманывай себя. Ты — из дикого леса дикая тварь, как те, что сейчас вопят в джунглях, пожирая друг друга. Ладно, ты — чуть поумнее и похитрее, чем какой-нибудь вигудр или эренсуг, или тот блевотного вида глубинный народец. Но это мелочи. Ты — зверь. Ты же всегда хотел этого. Бродить по дикому лесу, драться и убивать, чувствуя последние содрогания жертв, жрать сочное мясо убитых тобой зверей, заедать пряными сладкими ягодами, а потом трахать девок без разбора, пока хватит сил…, а наутро всё снова»…

Да хрен тебе на рыло, дорогой внутренний голос. Я всё-таки не зверь. Не для того мама орла растила, чтобы всю жизнь бегать с копьём по джунглям. Так можно оттянуться месяц-другой, отдохнуть от рутины цивилизованного города. Но потом…

«А ты представь на секунду, что всё это оказалось сном. Пьяным бредом в палатке под аккомпанемент пердежа соседей, таких же пьяненьких инцелов. Наутро вы очнулись, проблевались с похмелья, догребли до Звенигорода и разъехались по домам, готовиться к сессии. И ничего не было. Ты не выпускал кишки чудовищам. Не трахал пачками прекрасных дикарок. Не летел на бамбуковом катамаране по океанским волнам. Не целовался со смертью, чтобы потом ощутить полноту жизни. Ты не встретил эту ирландскую бандитку, рыжую Лару Крофт»…

Что ж, встретить Элис я мог бы и в том мире…

«Теоретически — да. Где-нибудь в кафе в Бангкоке. Только вряд ли у вас нашёлся бы достойный повод для знакомства, и она не пустила бы тебя в свой заповедный сад между ляжек. А здесь ты спас её от ходячих мертвяков, а потом вы вместе геройски победили лесных орков — после этого, по всем законам action movie, супермен и его боевая подруга должны заняться любовью».

Увлекательную, хотя и малость шизофреничную беседу c разумным в себе прервали лёгкие шаги за спиной.

______

*) Пристрелите его (англ)

**) Что это, чёрт побери? Что происходит?

Летучий дракон! У вас есть оружие? Его надо убить! (польск)

***) Привет всем! Этот монстр только что атаковал нашу яхту. Ярек застрелил его... (англ) Курва мать, нет интернета! (польск.)