Страница 45 из 105
Я поочерёдно прикусил нижнюю и верхнюю губы. От боли морок немного рассеялся. Я заставил себя осмотреться ещё раз. Джунгли уже не плясали тверк, но это мало помогло: место было незнакомым. Я задел рукой за что-то жёсткое на левом боку. После короткой вспышки паники я огляделся и увидел нож, привешенный к кустарному поясу — накануне похода к Загадочному шпилю Элис сплела мне пояс из шпагата. И даже снабдила их застёжкой-фастексом, который отпорола от городского рюкзачка Регины…
От воспоминаний увлажнились глаза, но я оборвал приступ сентиментальности воззванием к Великой Йони. Горести и страдания оставим на потом. Сейчас надо выбраться из леса. И Железный Зуб будет очень кстати.
Я вытащил нож из ножен, потому что не был уверен в своей реакции.
«Не знаю, что мне нравится больше: собирать грибы или медленно ходить по лесу с ножом в руках»…
* * *
Силу могучего артефакта белой цивилизации — стального ножа — я испытал в ближайшее время. Когда из чащи вышел вигудр и вознамерился закусить за мой счёт. Я в тот момент был в очень хреновой форме. Вернее, я никогда не бывал в худшей форме. Но атака хищника включила у меня резервные мощности. В больной голове зажглось что-то древнее, унаследованное от летописных варягов, или вообще от ариев, летящих по степи на колесницах и потрясающих боевыми топорами.
Встретить смерть с оружием в руках.
Я не стал уворачиваться от клювастой башки, летевшей на меня. Левой рукой я схватил чёртова грифона за шею, чуть ниже клюва, а правой рубанул наискось.
Нож застрял в шейных позвонках, вигудр заклекотал и ударил меня передней лапой. Вернее, хотел ударить, потому что я в последний момент поставил блок ногой. Наверное, мой блок получился не совсем по науке муай-тай, но вряд ли тайским мастерам доводилось сходиться на ринге с грифонами. Чудовище распахало мне кожу на голени, но это были пустяки по сравнению с вывороченными кишками или распоротой бедренной артерией… Я снова ударил вигудра ножом — в глаз, снова по горлу — оттолкнул противника и сам отшатнулся в сторону.
Вигудр постоял, будто раздумывал, что же теперь делать, потом завалился набок, как чучело, которое толкнули, и задёргал лапами, точно хотел убежать от смерти.
Смерть оказалась проворнее. Через несколько минут вигудр замер.
Я смотрел на умирающего врага, придерживая голову, готовую взорваться от боли. Боль накатывала волнами, и каждая последующая была мощнее предыдущей. Меня вырвало, и, глядя на текущую по животу жёлчь, я подумал, что стану первым героем-приключенцем, который умрёт не от пули или клинка врага, не в когтях чудовища, не в бурном море, не от голода и цинги — тоже вполне приключенческая болезнь — а от инсульта.
Боль достигла максимума и неожиданно прекратилась: на меня снизошло такое расслабление, что я едва не намочил штаны.
Вернее, то, что от них осталось.
Дрожа от слабости, я опустился на колени и в пять ударов отделил голову поверженного врага.
* * *
«Где-то мы не туда свернули».
Солнце садилось, когда я вышел к берегу моря.
Я отлично представлял, как чувствуют себя поднятые мертвяки. Потому что я целый день топал по лесу без кусочка пищи, без капли воды.
Организм впал в шизофрению. Я понимал, что без еды и питья протяну ноги — но, когда я набрёл на тоненький ручеёк и наклонился, чтобы попить, горло сдавил жуткий спазм. От мыслей о еде подкатывала тошнота. Поэтому я гасил такие мысли — тем более что блевать было нечем.
Я шёл… как мне казалось, в правильном направлении. Скоро моё невероятно обострившееся обоняние уловило запах моря, а слух — шорох волн, накатывающих на берег… если только это не была галлюцинация.
Я поспешил туда, где ожидал увидеть океан.
И увидел его.
Но ландшафт изменился, как в дурном сне.
Пропал скалистый хребет и цепочка островков, пропали пологий лесистый берег с песчано-каменистыми пляжами. Вдоль границы суши и моря тянулись округлые холмы, покрытые базореки — кустарником, жёсткой травой и редкими деревцами, низкими и корявыми.
И если «наш» берег тянулся по широте, то сейчас солнце скрывалось за щетиной леса, а на востоке море сливалось с чернеющим небом, в котором уже проступали луны. На юго-восточном горизонте виднелись слабо подсвеченные закатным солнцем белые скалы.
Вскоре скалы «погасли», превратившись в еле заметные тёмные пятна.
Я смотрел на холмы, борясь с накатывающей дурнотой, и вдруг подпрыгнул от неожиданности.
На соседнем холме я увидел полуразрушенную башню, окружённую россыпью камней, которая когда-то была стеной.
* * *
«Бешеному псу сто вёрст не крюк, — рассуждал я (мысленно — ещё не хватало тратить скудные ресурсы организма на разговор вслух с самим собой!). — Поздравляю, землепроходец: ты пересёк материк и открыл неведомую цивилизацию. Ну, то, что от неё осталось».
Карабкаться по заросшему холму было тяжеловато, но всяко приятнее, чем брести по влажному лесу. Мои лёгкие и сердце это оценили. Даже тошнотворная головная боль, к которой я успел привыкнуть, стала глуше и вскоре сошла на нет.
Когда от крепости меня отделяло шагов двадцать, и я понял, что от загадочной цивилизации осталось очень, очень мало. Каменная ограда разрушилась настолько, что её в самом высоком месте можно было без труда перешагнуть, а кусты и деревья росли под самыми стенами башни. Собственно, от башни не осталось ничего, кроме стен: крышу унесло ветрами истории, а сквозь пролом, когда-то бывший окном, виднелось небо — внутренние перегородки тоже рухнули. Башня, кстати, напоминала таллиннскую «Толстую Маргариту», уменьшенную раз в в пять-шесть.
Судя по тому, как заросли развалины, люди (скорее всего, строителями крепости были люди... или существа, неотличимые от них) покинули эти места давным-давно. Мои потрясающе-беспечные гвирсуги всё-таки вырубали и корчевали лес на пятьдесят шагов вокруг своих посёлков, чтобы хоть как-то обезопасить себя от незваных гостей из леса. Здесь же явно никто не живёт…
Хотя стоп.
Мой обострившийся дикарский нюх уловил гарь недавнего костра, и ещё — запах, который я уже не ожидал учуять когда-либо.
Табачный дым.
Я вылез из кустов и, не таясь, зашагал к башне.
— Hello! Anybody home? — крикнул я, когда миновал ограду.
— I see you, — услышал я ответ. — Are you alone here? ****)
__________
*) У тебя ПТСР, парень. Посттравматическое стрессовое расстройство. Я же вижу, ты измотан. ПОследние недели были реально адскими. (англ.)