Это наш мир

— Извини, мне и в голову не пришло, что это может быть она. Так что я взял этого гребца на прицел, а когда лодка подошла совсем близко, спросил «Эй, парень, помощь нужна?». И чуть не выронил автомат, когда услышал голос Элис. Она сказала. «Да, Ярек, помоги вытащить на берег эту чёртову лодку!» Я бросился в море, подхватил девчонку на руки и вынес на берег. Она была слаба, почти без сознания, но на берегу встала на ноги и спросила: «А где Влад?» Я показал ей, сказал, что мы думали, что она погибла, и уже хотел разбудить тебя, но тут она захихикала, схватила меня за руку и говорит: «Нет, подожди!». Представь, едва стояла на ногах, но, как узнала, что ты жив и здоров, решила тебя разыграть. Ну, а я согласился.

Я усмехнулся.

— А что, было круто. Я ведь сперва поверил. Тут ведь, знаешь, всякое бывает. Помнишь, я рассказывал, как там, на острове… Слушай, а где её лодка?

Яромир махнул рукой:

— Вон лежит на берегу. Какая-то дикарская байдарка из бамбука и шкур.

— Это не байдарка, — сказал я, осмотрев лодку. — Это лодка-поплавок от ицашонти — морского парусного катамарана. Я на таких прошёл пару сотен морских миль. А это — рулевое весло от него.

Я взвесил дикарский руль в руке. М-да. Чуть потяжелее спиннера. Современное весло для каяка по сравнению с этой корягой — невесомое пёрышко. А Элис ворочала им не час и не два, пока гребла к берегу.

Я посмотрел на неё. Она лежала в той же позе, в какой её свалил сон, и мало отличалась от мёртвой.

Мне вдруг подумалось, что позади у этой исхудавшей до прозрачности девочки осталось что-то жуткое.

Плевать. Главное, что мы снова вместе.

Я прилёг рядом — так, чтобы чувствовать её тепло. Страшное утомление и долгожданное расслабление превратили моё тело в кисель, но сон долго не шёл. В голове толкались тугие неповоротливые мысли. Впервые в жизни убил человека. Не крылатую фею, не горного карлика — настоящего. Из моего мира. Убил осознанно, намеренно, самым первобытным способом — руками и ногами. И ничего. Ни ужаса, ни гордости: в здешних лесах водятся твари пострашнее хомо сапиенса, и с ними я справлялся. Будущее темно, как ночные джунгли. Элис не погибла, и я больше не чувствую себя мертвяком, который шатается по земле, потому что его забыли похоронить. Мы зажаты между океаном и лесом, полными жутких тварей. Завтра надо что-то решать…

* * *

Утром, завтракая запечёнными на костре гигантскими трилобитами, мы решили вернуться в «свой» залив. Во-первых, там был разведанный источник пресной воды, во-вторых, Регина вознамерилась достать что-нибудь полезное с обломков «Крулевны Ванды».

— Бедная «Ванда» пылала, как бенгальский огонь, — вспоминала полька. — Но что-то должно было уцелеть. А для нас сейчас каждый гвоздь на вес золота.

— Решила поискать сокровища затонувших кораблей? — хмыкнула Элис. — Так себе идея. У нас нет оборудования.

— Вообще-то я — фридайверка, — снисходительно улыбнулась Регина. — Я могу задерживать дыхание две с половиной минуты. А если подготовлюсь, то и на три. И мне не нужна маска — я умею смотреть под водой. Ярек тоже хороший ныряльщик, — добавила она. — Он будет меня страховать.

Была ещё одна причина, которую никто не высказал вслух. Этот залив успел стать для нас родным. Залив, из вод которого в первую же ночь вылезла стая хищных глубинариев, чтобы поужинать нами. От берегов которого мы с Яромиром отправились в экспедицию к загадочному шпилю. Залив, где Элис и Регина едва не погибли под пулями африканских пиратов, провалившихся сквозь дыру в континууме.

И где покоится на дне «Królewna Wanda». А она была для нас больше, чем просто плавучей крепостью. Это был островок нормальности, которого больше нет.

Жизнь бок о бок с вездесущей тысячеликой смертью развивает душевные качества, которые кажутся несовместимыми. Добродушие и жестокость. Расчётливость и беспечность. Цинизм и сентиментальность.

Так что мы не стали долго спорить и принялись собираться в обратную дорогу. Яромир выяснил, что в баке пиратского катера ещё осталось горючее — на путешествие Васко де Гамы не хватит, но обогнуть мыс и причалить в нашем заливе — как раз.

Мы погрузили в катер оружие: трофейный арсенал был не так велик, как казалось поначалу, но надёжная тяжесть снаряженных магазинов и ящиков для патронов доставляла чувственное удовольствие. Я предложил украсить нос головой мистера Матуйобы. Элис, которой Яромир вкратце поведал историю появления этого артефакта, была в восторге, но Регина сказала, что ноги её не будет на катере, украшенном дохлятиной.

— Знаешь, панна Регина, наши славные предки… — начал было я, но полька отрезала:

— Нет. Когда провалишься в девятый век, можешь хоть трахаться с отрубленными головами. А я ещё не настолько одичала.

Я решил не спорить из-за мелочей. Тем более что ночью на голове мавра кто-то знатно попировал, сожрав один глаз, щёки и губы, отчего трофей приобрёл совершенно макабрический вид, и смотреть на него было, наверное, неприятно.

Мы закрепляли буксирным канатом лодку-поплавок, на котором путешествовала Элис, Яромир рванул стартёр, мотор зафыркал, и мы отправились в недолгое путешествие.

— Слушай, Элис… — осторожно начал я.

— Хочешь услышать сагу о моих приключениях? — Ирландочка явила недюжинную проницательность. — С удовольствием. Но вы, парни, первые. Вы не нашли шпиль?

Я невесело усмехнулся.

— Нашли. Только он оказался немного не тем, что мы искали.

Яромир и я рассказали о полной опасностей экспедиции к плесневелому хвощу. Когда мы дошли до сражения на перевале, Регина крикнула «Стой!» — и, когда Яромир заглушил мотор, долго вглядывалась в зелёную глубину.

— Вот она. Лежит на левом борту, — сухо сказала она. — Ярек, дай нож.

Она встала и решительно потянула через голову футболку.

— Ты решила прямо сейчас?.. — спросил Яромир.

Регина кивнула.

— Да. Надо спешить. Пока всё не разнесло течением и наши вещи не растащили животные.

— Кстати, насчёт местной фауны. Знаешь, она небезпечна… — напомнил я.

— Я быстро, — Регина решительно сняла шорты вместе с трусиками, шумно продышалась и канула в воду.

Мы, оставшиеся на катере, напряжённо следили за тем, как отважная ныряльщица ловкими гребками уходит в глубину, в мир, где человеку не дано владычествовать. Меня кольнула тревожная иголочка, когда жемчужное тело польки перечеркнула длинная извивающаяся полоса — но змеевидная рыба проплыла над ней по своим рыбьим делам. Регина достигла смутно виднеющихся на дне развалин…