Это наш мир

Будни колонизаторов

— Не верю, — ответил я. — Я просто знаю, что в этом мире они есть. Я их видел. Так себе зрелище.

Я невольно передёрнулся. Потому что вспомнил ту жуть на острове. Когда навстречу тебе идёт твой товарищ, месяц назад загадочно и скверно пропавший — шагает быстро, целеустремлённо, с мёртвым невыразительным лицом, и вдруг тебя торкает, что это — не он, а грёбаный сгусток элементарных частиц, принявших его форму… Это реально стрёмно.

Я лучше кмора голыми руками завалю.

— А что, тебе не спится, и ты решил рассказать мне криппистори? Или хочешь, чтобы я рассказал?

— Нет, — спокойно сказал Яромир. — Просто, кажется, у нас гости.

— Wut?

— Shitty butt. Посмотри сам. И послушай.

— Влад… — от этого голоса у меня сжалось сердце. — it’s so cold… and dark… I’m scared, sweety…

Голос доносился со стороны океана.

У кромки воды стояла Элис.

* * *

— Минут пять уже торчит там и ноет, — говорил Яромир, искоса глядя на гостью с того света. — К костру не приближается, но и не уходит. Влад, ты почти местный — как думаешь, что это?

— Ничего хорошего, — процедил я сквозь зубы.

— Может, сотворим обережный круг? — всерьёз предложил поляк. — Если тут есть настоящие призраки — на них должны действовать обереги… наверное… Старые обряды возникли не на пустом месте.

— Answer me… I feel you…

— Ни черта это не поможет, — сказал я. — Тут неправильные призраки. Не хочу тебя расстраивать, но с рассветом ЭТО не уйдёт. Прошлый раз мы встретили такую тварь ясным днём.

— И что будем делать?

Я думал пару секунд — не больше.

Потом встал, достал нож и пошёл в сторону океана.

— Эй, Влад, это плохая идея! — тревожно крикнул Яромир.

«Чему быть, тому не миновать», — подумал я. Кажется, закончилась моя игра в cache-cache со смертью хмурой в этом дивном новом мире. Меня не загрызли русалки, драконы, грифоны и орки здешних лесов. И зомби-апокалипсис я победил, точно прогрессивный земский врач — эпидемию холеры. И истребил горных карликов, точно герой нордической саги. И чернокожего пирата завалил в лучших традициях блокбастеров. А теперь смерть пришла за мной самолично, приняв облик любимой девушки.

Надеюсь, она даст мне

(кхм!)

…уйти достойно.

Например, я растаю в воздухе, распавшись на атомы, или красиво упаду бездыханным телом. В общем, всё пройдёт как-то быстро, без корчей, воплей, без предсмертной дефекации и облезания мяса с костей.

Когда ты без малого полгода с завидной регулярностью хоронишь друзей и любимых, то и о собственной кончине привыкаешь думать с эпическим спокойствием, непривычным для современного цивилизованного горожанина.

Она стояла на месте и ждала меня.

* * *

Когда нас разделяло пять шагов, привидение резко склонило голову на левое плечо и шагнуло ко мне развинченной походкой, точно андроид, у которого распаялись какие-то микросхемы.

Или — как жуткая тварь в вирусном скримере, которая стоит в тёмном коридоре, а потом с визгом разгневанного напильника бросается в дисплей.

И это был перебор.

Я отшвырнул нож, бросился к «привидению», подхватил на руки и закружился с ним по отмели. «Привидение» с визгом и хохотом брыкалось, потом мы свалились в воду.

Когда я вынырнул — потому что «привидение» пыталось меня в шутку притопить — я увидел бешено хохочущего у костра Яромира и слегка ошарашенную Регину, которая проснулась от шума.

Я взвалил «привидение» на плечо, вышел с ним на сушу и там поставил на землю.

— Отличный пранк, Ярек, — сказал я.

— Это была её идея, — ответил Яромир.

— Элис? — неверяще пролепетала Регина. — Ты?

— Меня выгнали из преисподней за плохое поведение, — сказала ирландка с самодовольной ухмылкой.

* * *

Всё когда-то кончается — кончилась и оргия объятий, поцелуев, счастливых рыданий и дикого хохота. Элис была с нами. Живая и здоровая.

Правда, самую малость схуднувшая, в изорванной одежде, вся в синяках, царапинах и с жутким тёмным пятном на внутренней стороне левого бедра, чуть выше колена

— Relax, guys! Ничего страшного, обычная ядовитая сколопендра. Эта память о моём чудесном спасении, — сказала Элис. — Немного чешется, но уже легче. Не то что вначале. Но, если бы не эта грёбаная тысяченожка, от меня осталась бы только светлая память и немного дерьма.

— Так. — сказал я. — Мы ждём подробностей. Немедленно.

— Исключено, — отрезала ирландка. — Я устала, как жена Сизифа вечером в пятницу.

— При чём тут Сизиф и его жена? — удивился я, пытаясь вспомнить, как звали супругу древнегреческого страдальца и чем она прославилась.

— Потому что Сизиф всю неделю катает камень в гору, а вечером в пятницу идёт в паб и надирается в слюни. А жена тащит его бездыханную тушу домой. — Элис распласталась на подстилке из листьев кируана. — Всё, всё, геройские саги потом. Я хочу пить, есть и спать.

В поисках еды я обшарил катер чёрных пиратов и нашёл банку мясных консервов, непочатую пачку галет, а ещё — невскрытую пятилитровую баклагу воды. Элис сразу предложила поделить еду на четверых, но на прямой вопрос, ела ли она что-то в эти два дня, она помялась и призналась, что, в общем-то ничего не ела.

— Значит, ешь всё, — приговорил Яромир.

Ирландочка задумалась.

— Нет, — сказала она. — Я читала: если наесться после экстремально долгого голода, можно умереть от заворота кишок.

— Двое суток — это не экстремальный голод, — возразил я.

— Нет, — повторила Элис. — Делим на четверых. Я сказала.

Она присосалась к баклаге, как москит к носу бесчувственного пьяницы, который дрыхнет под кустом, потом в минуту истребила свою порцию, пробормотала что-то неразборчивое и вскоре спала мирным сном.

— Представляешь, — полушёпотом рассказывал Яромир, — ты уснул, а я вскоре увидел в океане лодку.

— Лодку? — поразился я.

— Да. Кто-то гребёт из прямо на нас. И гребёт мастерски — я в этом понимаю.

— Элис отлично умеет грести, — заметил я.