Это наш мир

Вскоре вокруг нас валялись в причудливых позах с десяток карликов — с пробитыми черепами, сломанными позвоночниками, вспоротыми животами, неподвижные или ещё живые, надрывно вопящие. Их соплеменники, сообразив, что кампания проиграна, с криками бежали прочь, бросая дреколья.

Яромир подошёл к хижине и зачем-то присел рядом.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Праздничную иллюминацию, — ответил поляк. Он поднялся и отошёл в сторону, и я увидел, как по плетёному бочку хижины — больше заслуживающей наименования «гнездо» — расползается огонёк.

…Три хижины горели ярким пламенем, четвёртая испускала струйки быстрого серого дыма и вот-вот должна была полыхнуть. Выродки бесновались поодаль — одни рыдали, другие, должно быть, выкрикивали угрозы и проклятия в наш адрес, но сходиться врукопашную уже не рвались.

— Добьём? — невыразительно спросил Яромир, указывая палицей на толпу малорослых дегенератов.

— Там больше половины баб, — тоскливо вздохнул я.

— Так… — в тон мне ответил поляк.

Всё-таки мы ещё не до конца слились с природой. Сама мысль о том, чтобы убивать представительниц условно прекрасной половины этого племени, доставляла дискомфорт.

Неизвестно, чем бы это кончилось, но в толпе недомерков вдруг раздались крики, и наши враги бросились врассыпную. А между ними — я сперва подумал, что от усталости, недосыпания и стресса словил глюки — скользили гибкие чёрные тени, похожие на сгустки первозданной тьмы.

И они убивали карликов — безжалостно и быстро: разрывали горла, вспарывали животы. Я видел, как зверь, преследуя удирающего выродка, покрыл прыжком расстояние в два-три метра, вцепился всеми четырьмя лапами, повалил человечка своим весом, разорвал клыками сонную артерию и умчался искать новую жертву.

— Вот и пан Динамит со своей бандой, — сказал Яромир. — Учись у детей природы, эстет. Котикам всё равно, что у добычи между ног.

Вскоре всё было кончено. Лесные коты безжалостно добили остатки выродившегося народца, который так и не дождался этнографов.

А когда бойня закончилась, стая выстроилась широким клином и двинулась в нашу сторону. Вожак шагал впереди.

В этот момент я почувствовал себя очень неуютно. Разгорячённые кровью твари вполне могли кинуться на нас. И что с того, что мы делились с ними добычей в лесу? Это было вчера…

Не дойдя до нас пять шагов, коты остановились. Их глаза светились в полумраке зеленовато-жёлтым, шерсть слиплась от крови жертв, многие из которых ещё были живы — над лощиной звучали крики, стоны и неразборчивое бормотание. За спиной у нас трещали костры из подожжённых хижин.

— Отличная работа, Динамит! — сказал Яромир.

— Мря’а’а’а! — ответил вождь клана. В этот момент одна из подожжённых хижин сложилась, выбросив сноп огня и искр. Коты с негодующим шипением отбежали назад, но вожак остался на месте — хотя его лапы и дрогнули, а хвост несколько раз хлестнул по бокам. Он обернулся и гневно рыкнул на младших, ругая за малодушие — и те, пристыжённо прижав уши-локаторы, потянулись к нему.

— Останетесь пировать или пойдёте с нами? — продолжал Яромир, будто и впрямь ожидал ответа.

— Мы пойдём по морю на яхте, — добавил я. — Там всё по-другому. Я не знаю, когда и где мы сойдём на берег.

(«И без малого два десятка здоровенных чёрных котов, бегающих по яхте — это перебор даже для фанатичного кошатника, — добавил я про себя. — Особенно, если эти коты — кровожадные лесные дикари, а не кастрированные пуфики, могила для вискаса»…)

Котриарх Динамит как будто прочитал мои мысли — он задрал голову, уставился мне в глаза и издал короткое недовольное «Хххь!»

— Если останетесь пировать — то без нас. Люди не едят людей, — сказал Яромир.

* * *

Вечером следующего дня мы, пробираясь по лесу, услышали звук, от которого уже успели отвыкнуть — шум прибоя.

Это значило, что до «нашего» залива — буквально несколько шагов.

Не сговариваясь, мы бросились бегом через лес — забыв об усталости, забыв обо всех опасностях здешних лесов.

Банда котриарха Динамита, которая сопровождала нас на обратном пути, то бесследно растворялась в зелёной мгле, то снова являлась из ниоткуда, поскакала за нами.

И вот мы вырвались из зелёного ада на берег. От свежего морского воздуха, от обилия света кружилась голова.

Лесные коты встревоженно шипели на море и осторожно принюхивались к комкам гниющих водорослей в полосе прибоя. Динамит и ещё двое зверей оценивающе посматривали на летунов, реющих над водой.

Пьяные от радости, мы не сразу заметили, что яхта, стоявшая посреди залива, бесследно исчезла.

_________

*) Без шуток (польск).

**) Заточки (англ. сленг).

***) ...предпочёл этих мини-пантер жукам и червям (польск.).

****) Рожу, ряху (польск.).

*****) Импровизированный медицинский термин, составленный из слов «эйсоптрофобия» (боязнь зеркал) и «никтофобия» (страх темноты). Слияние этих двух понятий даёт «боязнь зеркал в темноте».